За Камнем - Галина Ивановна Пономарёва

– Волнов! Волнов! Вы что застыли? Быстро грузиться на баржи! – окликнул его подполковник Чернецкий, словно пробудив от сладостного сна.

Началась погрузка переселенцев на отведённые для них баржи. Скрежетали колёса телег, мычал, блеял скот, раздавались оклики крестьян. Вся эта масса людей и животных двинулась на причал с баржами. Переправа началась.

Через пару дней Василий привык к специфике несения службы в поезде. Каждое утро проводился обход по вагонам, в котором немалую роль играли назначенные старосты. Особое внимание обращалось на состояние здоровья переселенцев. Но крестьяне – народец крепкий. Каких-то тревожных ситуаций не возникало. Простывали дети, которые постоянно открывали окна и в лёгкой одежде выбегали из вагонов на остановках. На некоторых станциях в вагоны пытались попасть чужие люди, но часовые вовремя пресекали эти попытки. Никакие уговоры и обещание посулов не помогали. Всё, слава богу, шло своим чередом. Василий отправил несколько писем родителям в Америку. Так он старался смягчить их переживания. В письмах делился своими впечатлениями о российских просторах, о проезжаемых городах, о переселенцах.

На четвёртый день пути состав подошёл к Уралу, или, как его издавна называли на Руси, Большому Камню. Могучий, поросший лесами Урал произвёл на Волнова сильное впечатление. Впрочем, и Семёнов, и другие офицеры видели Большой Камень тоже впервые. На вершинах гор лежал снег. Казалось, что поросшие лесом хребты были непроходимы. Лишь узкие и извилистые тропы иногда пролегали по кромке лесов и возле небольших горных речушек. Селений становилось меньше. Горы порой обступали железнодорожное полотно, приближаясь совсем близко к идущему поезду. Проехали несколько вырубленных в горах туннелей.

– Могуч и суров Урал! А человек всё ж покоряет его! Проложенная Транссибирская магистраль, чудо человеческого творения, соединила всю Россию и укрепила империю! – размышлял об увиденном Василий.

Они вместе с Семёновым часто обсуждали железную дорогу и мелькающие за окнами суровые картины уральской природы. Огромные скалы нависали над составом. Испещрённые ветрами, покрытые утренним инеем, горы казались седыми. Величавые ели, покрывающие горные хребты, дополняли величественный пейзаж Уральских гор.

Позднее Василий узнал, что около трёх миллионов переселенцев из европейской части России переехали за Урал. На станциях, как правило, всё шло благополучно: пополнялся запас воды, продовольствия, медикаментов, кормов для скота. Иногда поезд стоял сутки. Тогда на осмотр вагонов приходили представители Переселенческого управления губернии. Чиновники придирчиво осматривали вагоны, вступали в беседу с едущими крестьянами, выспрашивая у них о созданных для переселенцев условиях проезда. Крестьяне не жаловались. И даже высказывали слова благодарности своим офицерам, которые их сопровождали. Всё проходило достаточно спокойно.

Сложнее было с беднотой. Экономя на выделенных проездных средствах, они часто голодали, отказываясь участвовать в пополнении продовольствия на станциях. Это вызывало тревогу. Однако поделать с этим нельзя было ничего, ни на какие уговоры о закупе продуктов питания они не шли. Через несколько дней пути среди бедноты начались болезни. Обессиленных крестьян приходилось снимать с пути и размещать в созданные для переселенцев лазареты, где им бесплатно оказывалась медицинская помощь. Но эти случаи были исключительными. Всё-таки основная часть бедных крестьян отказывалась покидать состав, ограничиваясь помощью едущих в поезде медицинских сестёр и фельдшеров.

После Уральских гор за окнами вагонов открылась нескончаемая Сибирская тайга и болота. Переселенцы припадали к окнам, с волнением обсуждали неведомую сторону.

– Неужто и в отведённом нам месте такие же леса и непроходимые болота? Как жить-то здеся? Господи, ужели зря сорвались с обжитого места?

– Как землицу добыть? Где ж хлебушек сеять?

– Да и селений мало! Где люди живут? И чем промышляют?

Приходилось успокаивать крестьян, объясняя им, что ещё проехали только половину пути и что Сибирь большая и разная. Есть земли и для хлебопашества. Такие речи успокаивали переселенцев, но каждое утро, припав к окнам и рассматривая новую местность, разговоры возобновлялись вновь.

Некоторые крестьяне, больше из бедноты, принимались попивать первач, купленный где-то на станции. Особых дебоширов, которые своим поведением вносили смуту, сеяли панику и нетрезвыми речами громко с причетами наговаривали о приближающейся погибели, приходилось запирать в изоляторы до протрезвления.

Чем дальше шёл состав по Сибири, тем жёстче принимались меры против смутьянов и усиливался контроль над поведением людей в вагонах. Приближался назначенный для Волнова конечный пункт движения. Состав подходил к Новониколаевску.

Брезжил утренний рассвет. Холодный весенний туман и серая изморось неласково встретили прибывших переселенцев.

– Что ж, Волнов, вот мы и приехали! Выгружаемся вместе, а потом расходятся наши пути, – с нескрываемой грустью в голосе произнёс Семёнов, глядя в окно на мелькающие придорожные строения.

– Дмитрий, вам прописано до какого населённого пункта добираться с переселенцами? – также сожалея о расставании с прапорщиком спросил Василий.

– Мне велено прибыть в уездный город Каинск Томской губернии. Со мною все мои чухонцы. Дальше – уже не моя забота, куда их будут селить, мне не ведомо. А знаете, жаль! Хороший народ! Почему им в России места не нашлось? Приживутся! Я в этом не сомневаюсь! Хозяева крепкие! Всё у них должно получиться. А вам, Василий, ведь куда-то южнее путь держать?

– Да. Нам двигаться предстоит в село Камень Барнаульского уезда Томской губернии, это на Алтае. Будем осваивать степи! Ваши – Барабу, а мои – Кулунду! Смотрите, подъезжаем к вокзалу.

– Пора заняться подготовкой к разгрузке! Что ж, за дело, унтер-офицер Василий Волнов!

Поезд замедлил ход и вскоре остановился. Офицеры вышли из вагона и разошлись по своим объектам.

Безуездный город Новониколаевск при станции Обь со строительством Транссибирской железнодорожной магистрали быстро разрастался. Считалось, что он будет строиться на левом берегу реки Оби, на месте деревни Кривощёково, однако возведение через Обь железнодорожного моста изменило судьбу Новониколаевска, и город стал расти на правом берегу реки. Василию не удалось осмотреть достопримечательности развивающегося молодого сибирского города, который стал центром Российской империи. На станции Обь поезд ожидали представители Переселенческого управления по Томской губернии. Здание вокзала было деревянным на каменном фундаменте, крытое железом, с залами ожидания и багажным отделением. Здесь же проводились почтовые операции, работал буфет. Около вокзала находилось небольшое кафе, где пассажиры могли ознакомиться с прессой. Был даже установлен бильярд. Станционные строения обрамлял густой сосновый бор. Среди придорожных построек стоял врачебно-питательный пункт для переселенцев, направляющихся в Томскую губернию. Сюда-то и пошли прапорщик Семёнов и унтер-офицер Волнов.

– Господа, вы прибыли в ваш конечный пункт движения по железной дороге. Я вас поздравляю с благополучным завершением данного этапа. Ваши вагоны с переселенцами сейчас будут отцеплены – и начнёте сгружаться. Для вас, прапорщик Семёнов и унтер-офицер Волнов, подошли специальные коляски с лошадьми. Состав продолжит движение до Иркутска. Я