Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

«Разве это так трудно?» – удивилась она, и он, видя недоумение на ее лице, пояснил:

– Корабли вашей матушки так сбивались с курса, что причаливали в Файфе вместо Лейта. А теперь нечего опасаться. Французы хорошо изучили дорогу. – Мрачный тон не вязался с улыбкой.

Туман был таким плотным, что Мария, слыша доносящиеся до приближавшегося к месту высадки галеона голоса и шум, даже не различала пристани. Не трубили трубы, не раздавалось радостных приветственных криков – ничего, только запах дегтя, стук канатов и хриплые возгласы матросов:

– Чаль! Вяжи!

Много лет Мария воображала прибытие в Шотландию как возвращение взрослой королевы в дом своего детства. Вот она – с Франсуа, разумеется, – стоит на палубе, созерцая большую компанию поджидающих их всадников, членов Совета; развеваются шелковые стяги, сверкают попоны на лошадях, герольды трубят в фанфары, толпы ликуют… А впереди всех – ее мать… ее матушка, которая покоится сейчас в свинцовом гробу на пути во Францию.

С громким звуком – хлоп! – были сброшены тяжелые грубые сходни.

– Прошу, – пригласил Босуэлл, указывая на них жестом.

Она подобрала юбки и, обернувшись к своим Мариям, с веселой решимостью объявила:

– Сходим на берег.

Они спустились по трапу – пять стройных черно-белых фигурок на покатой доске. Из-за непроницаемого, как простыня, тумана Марии казалось, что она погружается в сон, а не ступает на реальную землю. Стоя в холодном доке, покрепче закуталась в плащ. Как мрачно, как холодно – а ведь сейчас только август! Неужели это и есть шотландское лето?

«Как же я здесь буду жить?» – такова была первая промелькнувшая у нее мысль.

– Ваше величество!

Туман заклубился, из него вынырнул Джеймс Стюарт в сером плаще, почти такого же цвета, как окутывающая все вокруг дымка.

– Мария, так вы уже здесь! – произнес он.

– Да, братец, наконец-то я здесь!

Она шагнула вперед, чтобы обнять его, а он отступил и согнулся в поклоне, демонстрируя почтение.

Вот еще две фигуры явились из тумана: кажущийся знакомым человек с лицом длинным и тонким, как на иконе, и мужчина с неопределенными, но приятными чертами.

– Джон Эрскин, ваше величество, – представился человек с длинным лицом.

– В Инчмахоме… мы играли вместе, – припомнила она. – А потом во Франции… вы приезжали ненадолго, когда там пребывал ваш батюшка… – Она словно бы размышляла вслух. – Вот теперь, видя вас, я действительно чувствую, что вернулась домой.

Он улыбнулся, и улыбка почти пополам перерезала его узкое лицо.

– Я больше не езжу в Инчмахом, – с оттенком сожаления сообщил он. – Но вы там – желанный гость, как всегда.

– Он оставил остров вместе с прочими папистскими суевериями, – подчеркнуто отчеканил Джеймс каждое слово.

– Понятно, – проговорила Мария.

– Уильям Мейтленд, лэрд Леттингтонский, ваше величество, – заговорил третий мужчина, отвешивая изящный поклон и, кажется, желая сгладить неловкий момент.

– Мы рады приветствовать вас, – молвила она, вспоминая его. Так вот, значит, матушкин государственный секретарь, пользующийся репутацией самого умного человека в Шотландии.

А самый умный человек просто опустился на колени и произнес:

– Добро пожаловать, ваше величество.

– Мы сегодня не ожидали вашего прибытия, – признался лорд Джеймс, – должно быть, вам благоприятствовал ветер. Увы, у нас трудности с лошадьми, – он запнулся, – и с Холирудским дворцом. – Передернув плечами, лорд Джеймс добавил: – Кажется, англичане перехватили галеон с лошадьми вашего величества и… гм… удерживают его в Англии. Мы пытаемся их вернуть. А Холируд не совсем готов вас принять.

«Не совсем готов? Они за несколько недель знали, что я возвращаюсь!» – подумала Мария.

– Однако, ежели согласитесь обождать, пока все приготовят, один купец, мистер Эндрю Лэмб, любезно предложил приютить… гм… приветствовать вас в своем доме здесь, в Лейте. Тем временем я позабочусь о лошадях для сопровождающих вас… их шестьдесят? – Его взгляд наткнулся на маленького человечка в отороченной мехом мантии из ее свиты. – Кто это? – спросил он, понизив голос. – Ваш духовник? Священник?

Мария кивнула, а лорд Джеймс напустил на себя озабоченный вид.

На исходе дня лорд Джеймс появился вновь, с лошадьми, которых хватило на всех, хоть большинство из них оказалось жалкими клячами – с потускневшей шкурой, выпирающими мослами, многие были неподкованными.

Так вот каким стало ее первое появление на родной земле – совсем не похожим на воображаемый въезд на белом коне. Хорошо, хоть не пришлось шлепать две мили по грязи или ехать верхом на осле. Они пустились в путь по широкой, покрытой выбоинами, грязной дороге, ведущей из Лейта в Эдинбург. Туман не рассеивался, и по обеим сторонам ничего не было видно, к великому огорчению Марии – она так страстно жаждала взглянуть на свою полузабытую страну, которая сейчас словно не желала открыться ее взору. Мельчайшая морось, как тонкая дымовая завеса, скрывала и следы разрушений, оставшиеся после недавней осады Лейта англичанами.

– Я послал упреждение в Эдинбург, – сообщил лорд Джеймс, – так что народ скоро начнет собираться. – Он казался усталым и покорным, голос его звучал равнодушно; почти ничего не осталось от брата, с которым они катались на санках в Стерлинге.

– Благодарю вас, дорогой братец. – Она оглянулась на свиту – все уже сидели верхом, – весело крикнула: – Вперед, друзья! Пора отправляться в наш новый дом! – и решительно повернула головку в ту сторону, где, по ее представлению, лежал Эдинбург, но, по правде сказать, полностью положилась на Джеймса, указывающего дорогу.

С удручающей медлительностью кавалькада проследовала по мрачным улочкам города, казавшимся еще мрачней из-за разрушенных построек по обеим сторонам дороги, сожженных англичанами незадолго до окончания недавнего сражения. Все кругом выглядело совершенно бесцветным – свинцовое небо, голубовато-серый туман и черные обугленные головешки. А какой холод! Мгновенно прохватывает до костей. Мария предчувствовала, что вот-вот задрожит в ознобе, и пыталась сдержаться.

Несколько лиц выглядывало из дверей; они тоже были бесцветными – покорные, отупевшие лица изголодавшихся, уставших от войн людей. Она замечала, как они отличаются от горожан-французов. И одежда грубее, похоже, вся соткана из грязно-коричневой небеленой шерсти. И лица иные – иной взгляд светлых глаз, бледная кожа. То тут, то там заметны детишки с огненно-рыжими волосами.

– Королева! – послышася чей-то пронзительный голос. – Должно быть, она, должно быть… глядите, какой красивый плащ…

Она обернулась, чтобы махнуть рукой и улыбнуться, но не увидела никого в тумане.

Мария почувствовала, что дорога пошла вверх. На пути собиралось все больше народу; разнеслась весть о прибытии королевы.

– Добро пожаловать, добро пожаловать! – кричали люди.

– Благослови Господь это милое личико!

– Красавица Стюарт приехала к нам!

Они бежали рядом с ее лошадью, что-то выкрикивали, протягивали цветущие ветки, хлебцы, ленточки.

– Спасибо, что приехали, – сказал