Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

Но если я буду поступать благородно, милосердно, всегда руководствоваться в своих действиях чувством любви, не поможет ли это наставить заблудших снова на путь истинный?»

Ответа от Господа не было, она не чувствовала ничего, кроме все усиливающегося онемения колен, застывших на холодном каменном полу. Ее окружала полная тишина, в которой не слышно было даже ее собственного дыхания.

Наконец она поднялась и, спотыкаясь на онемевших ногах, неверным шагом доплелась до узкой кровати, откинула покрывало и, словно окостенев, рухнула в постель. Пока ее не сморил сон, в ее голове неотвязно билась одна мысль: «Если я не поеду, то все жертвы моей матери окажутся напрасными».

На следующее утро она проснулась и сразу же поднялась. У нее созрело решение: она должна ехать в Шотландию.

Это было не столько решение, сколько повеление, исходившее откуда-то из глубин ее души.

Она не смела подвергать его сомнению, казалось, оно обладало не зависевшей от нее, собственной властной силой.

Покидая аббатство, она еще раз взглянула на него через плечо и прошептала:

– Мама, мы теперь с тобой поменялись местами.

И она медленно двинулась в путь, обратно в Париж. Теперь, в разгар весны, этот путь по проселочным дорогам выглядел совсем иначе. Дома были увешаны гирляндами, дети с восторженными криками качались на привязанных к ветвям деревьев веревочных качелях. Фруктовые сады были в полном цвету. Крестьяне вышли в поля, и в воздухе стоял запах свежевспаханной земли. Народ сбегался приветствовать проезжавшую мимо королеву; от теплого воздуха и ярких весенних красок она невольно почувствовала, как у нее поднимается настроение. Ведь, в конце концов, ей было всего восемнадцать лет.

Марии не хотелось разговаривать, и она попросила умолкнуть всех своих спутников. Пение птиц, голоса играющих детей успокаивали ее лучше любых разговоров. Они двигались цепочкой по хорошо укатанной дороге, вдыхая аромат цветущих фруктовых деревьев.

Впереди на дороге показалась группа всадников, ехавших к ним навстречу. Очевидно, компания гуляк, искавших место для пикника, или группа паломников, направлявшихся к какому-нибудь безвестному святому источнику или к могиле святого. И все это тоже было приметами весенней поры, как и брачные игры птиц, столь шумные и возбужденные.

Но, приблизившись к другой группе, Мария тотчас узнала первого всадника. Это был ее брат, лорд Джеймс Стюарт. Он появился перед ней словно видение, как некое создание, совершенно неуместное в этих местах, где все цвело и источало языческое веселье.

– Джеймс! – воскликнула она, махнув ему рукой.

Он выехал вперед и приветствовал ее:

– Ваше величество!

Спешившись, он в знак почтения снял шляпу. Весьма огорченная тем, что Джеймс примкнул к лордам Конгрегации, Мария все же была рада видеть его. В конце концов, он был членом ее семьи, единокровным – или, точнее, сводным – братом.

– Джеймс, как ты попал сюда? – удивленно воскликнула она.

– Искал тебя, – ответил он. – А в Париже тебя не оказалось. – В его голосе слышались нотки не то разочарования, не то обвинения.

– Да, действительно, мне захотелось навестить своих родственников.

– Ты получила письмо? – спросил он прямо.

Мария оглянулась назад, на своих спутников – мадам Ралле, Марию Сетон, отца Мамро – и сделала им знак остановиться.

– Давайте найдем место, где можно отдохнуть, а я смогу поговорить с моим дорогим братом, лордом Джеймсом Стюартом, который так неожиданно встретился нам на пути.

– Как раз в миле отсюда есть небольшая живописная поляна, – сказал он. – Мы только что проезжали мимо нее, и мне кажется, она вполне подойдет.

Вскочив снова в седло, он дернул поводья и повернул лошадь вспять. За ним последовали его спутники.

Достигнув поляны, обе группы спешились и расположились на траве. Мария увлекла брата в сторону.

– А ты настойчив и находчив, – заметила она. – Ведь здесь в округе масса других дорог.

Поскольку ей было известно о том, что он являлся лидером возглавляемого Ноксом движения, к нему следовало относиться теперь вовсе не как к брату, с которым она когда-то играла в Стерлинге, и держаться с ним настороже.

– Мне повезло, – улыбнулся он, и улыбка придала его лицу приятное выражение. Это был человек флегматичного вида, с мясистым носом и широкими скулами. – Или же мне помог сам Господь, поскольку моя миссия согласуется с его волей.

Она напряглась. Ну вот, уже начались протестантские проповеди.

– Твоя миссия? – спросила она.

– После получения тобою нашего письма я должен был поговорить с тобой лично. И привезти тебя домой, в Шотландию. Да, мы нуждаемся в тебе. Мы хотим, чтобы ты вернулась. К нам, к своему народу.

– Мой народ, как ты изволил выразиться, похоже, далек от повиновения своему суверену. – Она тщательно подбирала слова. – Они низложили мою мать…

– Она не была сувереном, – поспешно возразил он.

– Она была назначенным мною правителем. Они же издали законы о религии страны и объявили их обязательными, определив при этом, что является изменой и что ею не является. Короче говоря, они присвоили себе все прерогативы правления, которое осуществляли под руководством мастера Джона Нокса.

Он начал что-то говорить, но она оборвала его:

– Нет, не возражай. Нокс бросил клич, и ты пошел за ним! Именно он руководил этой «революцией», и именно ему ты выказал свою преданность. Почему же ты умоляешь меня вернуться?

Джеймс выглядел удивленным и застигнутым врасплох ее отпором.

– Потому что тебе нужна страна, а нам – королева. И если бы ты взглянула без предубеждения на достоинства реформаторской веры…

– Нет, никогда! Не обманывайся на этот счет! Я не могу, как шляпу, поменять свою веру ради политических целей. Это моя вера, и я дорожу ей, как любой Нокс дорожит своей! И кроме того, – она испытующе посмотрела на него, – что скажут о правителе, который меняет свою веру ради выгоды? Разве сможет тогда народ полагаться на такую королеву, надеяться на какое-то постоянство? Такой правитель был бы ничтожеством и подобен волне, которую то туда, то сюда швыряет любой порыв ветра.

Она внимательно посмотрела на Джеймса. Было время, когда его заботливо готовили к служению церкви, когда полагали, что именно там он найдет свое призвание. Казалось, что он серьезно отнесся к своему положению коммендатора Сент-Эндрюса.

– Если бы ты снова нашел верный путь к вере твоих отцов, я желала бы видеть тебя кардиналом, – сказала она.

– Подобно твоему благочестивому дядюшке? – ответил он.

Было очевидно, с каким удовольствием он отвергал ее предложение.

Они оба рассмеялись.

– Две государственные персоны