Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

– Мне кажется, ты заблуждаешься, – сказала она. – Мы с тобой вовсе не равнозначные государственные персоны, а королева и ее подданный.

Он не ответил и лишь слегка склонил голову, а потом продолжал:

– Что касается твоего возвращения, то мы, лорды Конгрегации, готовы предложить тебе нашу безоговорочную верность и поддержку, если ты будешь уважать нашу религию.

– Я буду уважать вашу религию, если вы будете уважать мою. – Он попытался было перебить ее, но она продолжала: – Я информирована о том, что под влиянием магистра Нокса вы объявили мессу незаконной и наказуемой смертной казнью. Это большой грех, за который позднее тебе придется ответить по совести. Но я настаиваю на праве для себя исповедовать мою собственную веру. У меня должна быть возможность посещать мессу и получать причастия, которые необходимы мне, чтобы жить. Располагаю ли я вашим обещанием, вашей торжественной клятвой, что так и будет?

– Мастер Нокс…

– Мастер Нокс не король! В стране может быть только один правитель – помазанник Божий. Если это будет Нокс, я не вернусь. Делайте свой выбор. Я прошу совсем немногого; только того, что просил бы ты сам, будь ты на моем месте.

– Достаточно справедливо. Но люди не должны видеть ваших священников или всю эту внешнюю атрибутику, эти папистские уловки, ибо это может побудить их к насилию. Мессы должны проводиться втайне. Посещение их должно быть ограничено и будет разрешено только тебе и твоим приближенным. И нигде более в Шотландии никаких месс!

– Да, брат, – сказала она. – А что, разве в Шотландии больше не осталось католиков? И как могут правоверные выжить без духовной пищи?

– Когда ожидать тебя в Шотландии? – спросил он.

– Летом, – ответила она. – Я позже дам знать о точной дате.

– Мое сердце преисполнено радости, что смогу принести эту новость моим собратьям.

Однако лицо его не выражало особой радости.

И каких собратьев он имел в виду?

Настал момент расставания. Двор провожал ее до порта Кале. Для них это был веселый праздник, пышная церемония, подобно тем, какие устраивают на свадьбах и крещениях. Лорд Босуэлл позаботился о судах: белая галера предназначалась для Марии, а вторая – для ее багажа, включая лошадей. На обеих галерах развевались голубые стяги с французским королевским гербом. Не обошлось и без волнений. Они были вызваны отказом Елизаветы обеспечить Марии паспорт на тот маловероятный случай, если бы ее галера села на мель и она была бы вынуждена высадиться на английский берег. Елизавета таким образом пыталась выразить свою неприязнь Марии за ее отказ ратифицировать Эдинбургский договор; Мария же использовала этот отказ, чтобы, к удовольствию Трокмортона, сделать драматический жест: она заявила, что Елизавета, если пожелает, может и убить ее, попади она ей в руки.

Кардинал Лотарингский обнял Марию.

– Всегда знайте и помните, – сказал он, – что моя любовь останется с вами. И не теряйте присутствия духа среди этих еретиков.

– Как же я могу пасть духом, если мне разрешено исповедовать мою религию? – спросила она.

Он оглядел галеры.

– Я бы посоветовал вам лучше оставить свои драгоценности мне на хранение, чем доверить их этим судам и воле волн в открытом море.

– Я и так уже оставила большую их часть во Франции, ибо должна была передать их на хранение в руки королевы Екатерины, – сказала она. – У меня осталось лишь то, что я привезла с собой из Шотландии, а также «Великий Гарри» и длинные нити черного жемчуга, которые мне преподнесла королева Екатерина как свой личный подарок к моей свадьбе.

– Странно, что она не потребовала вернуть и этот подарок, – заметил он.

– Она намекнула на это. Но я предпочла не услышать намека. Кроме того, дорогой дядюшка, если уж вы доверили этим судам мою персону – существо бесконечно более уязвимое и смертное, – то, значит, драгоценности находятся в весьма надежном месте? – Она засмеялась.

– Да, пожалуй, – улыбнулся кардинал. Он долго смотрел ей в глаза, и улыбка его постепенно гасла. – Да пребудет с вами Господь! – сказал он наконец.

День был серый и туманный, совсем не похожий на августовский. В тот самый момент, когда суда уже были готовы выйти в открытое море и можно было поднимать паруса, в гавани начала тонуть рыбацкая шхуна, которая быстро пошла ко дну. Вместе со всеми, кто был на борту. Королевская галера застыла неподвижно в знак скорби по погибшим, пассажиры молча стояли на палубе, а Марию охватило тревожное чувство.

– Какое печальное предзнаменование перед нашим путешествием, – сказала она.

Бросив взгляд на берег, она вдруг подумала, что ей уже не получить оттуда ни помощи, ни утешения.

Как только галеры отчалили и покинули гавань и Франция начала медленно исчезать вдали, Мария, прильнув к поручню, пристально вглядывалась в очертания удаляющихся берегов. По ее лицу текли слезы, и она неустанно повторяла: «Прощай, Франция. Прощай, Франция. Боюсь, что больше никогда тебя не увижу».

Всплески воды под веслами и порывы ветра заглушили ее слова, вырвавшиеся подобно горестному воплю из самой глубины души.

В эту ночь, прежде чем улечься в постель, она попросила капитана разбудить ее перед тем, как Франция окончательно исчезнет из виду. Холодным ранним утром он выполнил ее просьбу. Теперь она стояла на палубе и наблюдала, как уже неясные очертания французской земли растворяются в перламутре предрассветного тумана.

Мария – королева Шотландии

1561–1568

Глава 1

Величественный белый галеон тяжело прокладывал путь по водам мимо берегов Англии, следуя традиционным, но полным опасностей курсом через Северное море к восточному шотландскому побережью. Гарантий безопасности получено не было, и корабли на протяжении всего плавания до Шотландии могли ожидать нападения из проливов от Дувра, Ярмута и Холи-Айленда и на всем шестисотмильном пути не имели укрытия на случай непогоды.

Вверх-вниз, перекатываясь с волны на волну, галеон удалялся от Франции и, не встретив препятствий, подошел к Шотландии, проведя в море только пять дней. Туман за всю дорогу ни разу не разошелся, и Мария, стоя у поручней и пытаясь разглядеть берег, не видела ничего, кроме светлой пелены.

– Шотландия! – провозгласил Босуэлл, широкими шагами направляясь к компании сопровождающих Марию французов, собравшихся на палубе и вглядывающихся в никуда.

– Где? – поинтересовался Брантом, который решил ехать в Шотландию, чтобы увидеть ее собственными глазами.

– Поджидает вас там, за белой завесой, – ответил Босуэлл и, подходя к Марии, шепнул: – Вот она.

Мария кивнула.