Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

Качество, которым всегда должен обладать политик, – это его неколебимая уверенность в избранной цели. Он никогда не должен сомневаться. Тогда какова же моя цель здесь и почему она вызывает у меня такую тревогу?» – спрашивал он себя.

Он сидел в кресле, удобно устроившись на мягком сиденье и наблюдая, как дождь заливает оконные стекла.

«Сделать так, чтобы происходившие здесь, в Шотландии, перемены прошли гладко? – думал он. – Именно это? Да, уже произошли головокружительные перемены. В прошлом году бывший государственный секретарь почувствовал, что его, как и всю страну, засасывает водоворот событий: религиозный мятеж, завершившийся, едва успев начаться; смерть королевы-регентши; аннулирование Старого альянса…»

Но он был доволен распадом этого давнего французско-шотландского союза. Коль скоро Шотландия стала протестантской, ее будущее неизбежно было связано с Англией, ее ближайшей соседкой. Это мог видеть каждый, кто мыслил здраво, а не под влиянием одних лишь эмоций. Это было так ясно! Так очевидно!

«Так обстоит дело. Я же боюсь, что другие не увидят этого, не поймут, захотят помешать тому, что совершенно неизбежно. А я – такова уж моя печальная участь – должен буду пытаться убедить их.

И вот еще Мария, юная королева, французская вдова… ее тоже нужно будет убедить. Но в чем?

Да и приедет ли она сюда?»

Он резко поднялся с кресла; его нервы так разыгрались, что он не мог спокойно сидеть. Он ненавидел ждать. Ждать и ждать, пока все не соберутся…

«Да, она должна сюда приехать. Она должна приехать домой. Нам нужен зрелый правитель на нашей собственной земле, а ей необходимо заняться полезным делом. Она слишком молода, чтобы предаваться горечи вдовства в тот момент, когда ее страна в смятении. Мы убедим ее…

И снова это слово: „убедить“. Убеждать так трудно! Разве каждый не знает по своему опыту, что такое пытаться убедить упирающегося осла сдвинуться с места? А ведь люди гораздо более…»

Он услышал стук в дверь. Кто-то наконец прибыл! Мейтленд кинулся к двери и внезапно почувствовал, что он успокаивается, снова владеет собой и наступает ясность мысли. Муть осела, и теперь он может видеть дно.

Это был Джон Эрскин, худощавый человек с еще более худощавым лицом, который, как это ни удивительно, любил очень плотно поесть, хотя по нему этого не было видно.

– А, коммендатор![17]– воскликнул Мейтленд с едва заметным сарказмом.

Семья Эрскина владела монастырем в Инчмахоме, но их вряд ли интересовали старинные церковные сокровища. Яков V отдал им монастырь в те времена, когда раздавал многие другие монастыри своим фаворитам и незаконнорожденным детям.

– Наконец-то. – Эрскин стянул капюшон; во все стороны на пол посыпались дождевые брызги. – Вот теперь я в сутане!

За ним вошел еще один гость. В дверном проеме Мейтленд увидел темную массивную фигуру Джеймса Дугласа, графа Мортона; с его одежды капала вода.

– Входите, входите! – пригласил он.

Мортон стряхнул перед дверью свою накидку и отдал ее слуге. Он взъерошил свои буйные рыжие волосы, торчавшие вокруг головы подобно нимбу, и шаркающей походкой вошел в комнату. Эти трое стояли, томясь некоторой неловкостью момента ожидания. Пока не соберутся все, начинать не было смысла – нет, не было. Мейтленд пока был совершенно спокоен. Все будет хорошо, он это знал.

Снова раздался громкий отчетливый стук. Мейтленд открыл дверь и увидел лорда Джеймса Стюарта.

– Извините за опоздание, – пробормотал тот, вручая слуге свою накидку, и вошел в комнату так, как будто был у себя дома.

– Эрскин обвиняет вас в посещении минувшей ночью шабаша ведьм и колдунов, – сказал, приветствуя его, Уильям Мейтленд и при виде каменного выражения на лице Стюарта добавил: – Вы ведь знаете, что они собираются на свои игрища именно в канун первого мая.

– Ему, должно быть, известно о них абсолютно все, – проворчал Стюарт. – Говорят, что его собственная сестра – одна из них.

– Между прочим, моя сестра – это также и ваша мать. Значит, это в нашей крови, – заявил Джон Эрскин. – Все настоящие шотландцы наполовину колдуны и ведьмы. – Он весело рассмеялся и жестом пригласил Стюарта занять место за столом, который стоял точно посредине комнаты.

– Теперь все собрались? – улыбаясь, спросил Мейтленд. – Все наши дорогие лорды Конгрегации?

Это была очень маленькая группа – всего лишь эти четверо, взявшие на себя труд руководить шотландским правительством.

– Теперь да. – Мортон, голова и лицо которого утопали в густых зарослях рыжих волос, в знак подтверждения поднял вверх толстую руку. В свои сорок с чем-то лет он был старшим среди присутствующих.

Мейтленд кивнул слуге и занял свое место за столом. Слуга мгновенно поставил на стол серебряное блюдо с овсяным печеньем и сладким хлебом. Мортон тут же потянулся к подносу и взял два печенья. Он грыз их, как голодный медведь, оставляя на бороде крошки.

– Мы должны составить письмо, – заявил Мейтленд. – Мы не можем больше ждать. У нас нет выбора. Нам следует решить, на каких условиях королева Шотландии должна возвратиться сюда и какие приманки и уступки мы готовы ей предложить.

К его досаде, заговорил Эрскин, его слабый голос, казалось, исходил из его реденькой бородки.

– Жаль, что так получилось с Елизаветой. – Он критическим взглядом рассматривал одно из печений.

– Она не проявила никакого интереса ни к предложению о браке с Арраном, ни к нашему трону, – заметил Джеймс Стюарт. – И все же было бы разумно спросить ее мнение.

Мейтленд позволил себе произнести редко употребляемое «если бы только». Он никогда не рассчитывал, что английская королева примет их предложение о браке с графом Арранским, что подразумевало бы вытеснение с престола Марии Стюарт, но в то же время разрешало бы многие проблемы Шотландии. Если бы только…

– Она не заинтересована в браке, так мне было сказано, – произнес наконец Мейтленд.

– Никакого интереса к «респектабельному браку», – сказал Мортон, жуя очередное печенье. Глаза его вращались в поисках эля, чтобы запить печенье и протолкнуть его в глотку.

Все засмеялись, кроме Джеймса Стюарта, не считавшего распутство предметом для шуток.

– Итак, мы должны договориться с моей сестрой-королевой, – сказал он, оборвав хохот.

– С вашей сводной сестрой-королевой, – уточнил Мейтленд.

– А, да. Моей сводной сестрой. – Лорд Джеймс кивнул в знак согласия. – Нам надо немедленно сформулировать свою позицию: она не должна вмешиваться в нашу религию, и во всех вопросах направлять ее будем мы, лорды Конгрегации.

– Вы ожидаете, что она станет протестанткой? – спросил Мортон. – Или рассчитываете на то, что у нее