Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

Нет, все это глупости. Он умер не от цвета одежды, – убеждала она себя. – Он умер, потому что был болезненным от рождения, потому что его мать употребляла эти пилюли из мирры, чтобы забеременеть, и потому что рожден он в день солнечного затмения. Возможно, он не прожил бы и столько, если бы я ему не помогала, не нянчила его, не играла с ним, не любила бы его».

Ее пронзила мучительная боль. Она любила его, своего лучшего, верного, преданного друга. Казалось, она знала его всю жизнь, и он любил ее тоже всем сердцем.

Теперь она была совершенно одна. Мать и Франциск, обоих не стало в течение полугода. На этой земле для нее вдруг не осталось места. Франция больше не была для нее безопасной гаванью. Младший брат Франциска, десятилетний Карл, стал королем Франции Карлом IX, а в качестве регентши правила его мать. Дотошная, мелочная Екатерина, соблюдавшая все правила и законы правления, уступившая дорогу Марии уже через десять минут после кончины Генриха II, теперь, после смерти Франциска II, она так же быстро потребовала, чтобы Мария вернула все королевские драгоценности, которые принадлежали ей, пока она была королевой. Теперь она не могла рассчитывать ни на любезности, ни на учтивость. Марии, чья мать была француженкой, чьим родным языком был французский и которая выросла и воспитывалась во Франции, было сказано – и не в завуалированной форме, а напрямую – забыть Францию и возвращаться в Шотландию.

Но и там ее тоже не ждали с распростертыми объятиями. Ее подданные подняли мятеж и официально низложили ее мать – регентшу. Страной теперь правил совет лордов, который, приняв законы, запрещавшие в стране католическое вероисповедание, объявил посещение мессы преступлением.

У нее не было своей страны, ее нигде не ждали. Что же будет дальше, после сорока дней траура? Куда ей отправиться, что делать?

Она впала в состояние апатии. Что-то беспокоило ее, и в то же время ей все было безразлично. Утрата Франциска причиняла ей непереносимую, острую боль, словно тисками сжимавшую ей сердце. И она хотела только одного: заглушить эту боль, спать, плакать и предаваться воспоминаниям. Она повсюду ощущала присутствие Франциска, что и утешало, и мучило ее. И она, столь часто воспеваемая придворными поэтами, теперь пыталась избыть боль утраты в собственных стихах.

Ту в жизни раннюю весну мою

И первое ее цветенье

Могильным мраком

Покрыла смертная тоска.

Звезда моей надежды, увы,

Мне уготовила печаль и сожаленье.

Когда исполненный забот склоняется к закату день

И ложе обступают сновиденья,

Я снова слышу милый голос твой

И трепещу от нежного прикосновенья.

В работе ли, в отдохновенье,

Душой я знаю: он со мной.

«Но кто прочтет мои стихи, кто сможет понять их? Только Франциск, но он ушел и унес с собой все, что имело для меня смысл… кроме лишь призрачного, нежного видения».

Уже через две недели вдовства с Марией заговорили о новом замужестве. В комнату, задрапированную белой тканью и освещенную лишь тусклым мерцающим светом свечей, где в глубоком трауре томилась Мария, допускались лишь де Гизы, ее ближайшие родственники. Они тотчас принялись предлагать ей новый брачный союз. Претендентами на ее руку могли быть Дон Карлос, наследник Филиппа Испанского, или Карл IX, ее деверь, который питал к ней ненормальную детскую страсть. Она должна была оставаться у власти. И сделать это можно было бы с помощью ее женихов, этих незрелых и неуравновешенных детей.

Она выслушивала их. Действительно, что еще ей оставалось делать? Она была заточена в комнате смерти. И хотя она любила Франциска, новый жених-мальчик ее совсем не прельщал. Ею все больше овладевала мысль о побеге. Бежать в Шотландию, подальше от удушающей хватки Гизов и бдительного ока королевы-регентши.

Что же предпочтительнее: быть во Франции вдовствующей королевой и жить на скромное пенсионное пожалование в своих владениях в спокойной безвестности, ничего ни для кого не знача, – хотя и в комфорте и безопасности, – или же быть королевой в маленькой, далекой стране.

«Я слишком молода, чтобы жить в тени, – ответила она сама себе. – Для чего же я училась у моих дядьев, бабушки и королевы Екатерины искусству управлять государством, если в такие молодые годы заточу себя в каком-нибудь сельском имении? Господь вознаградил меня от рождения правом на шотландский престол. Не предначертано ли мне взять этот скипетр в свои руки? Это тем более необходимо, что страна гибнет, увязнув в беспорядках и ошибках. Я знаю, что еще очень молода и несведуща в глубинных вопросах теологии, но моя задача состояла бы лишь в том, чтобы служить достойным живым примером моей собственной веры, а не соперничать со святым Августином или с каким-либо другим ученым теологом. Возможно, именно в этом Господь видит мое предназначение – помочь своей стране». И она осторожно начала втолковывать эту идею своему духовному наставнику, отцу Мамро.

– Как вы полагаете, может быть, от меня требуется именно это? – спросила она у него однажды поздним вечером.

Священник – небольшого роста, но выглядевший в своем облачении жилистым и выносливым – долго молчал, прежде чем ответить.

– Можно сказать с уверенностью, что для этого есть благоприятная возможность, – сказал он наконец. – Ваша страна недавно покинула лоно церкви, но вы остались ее монархом и привержены истинной вере. Это правда, народ всегда склонен видеть в монархе воплощение веры. Тот король, который лжет, развратничает и действует трусливо, собьет народ с пути любой веры, какую бы он ни исповедовал, но я не уверен, что верным будет прямо противоположное поведение. Вы просто должны сделать попытку и довериться провидению Божьему. Не следует ставить перед собой такую задачу в качестве единственной цели. Ведь только Господу дано повелевать сердцами людей.

– Ах, вы всегда предостерегаете меня от поспешности, – заметила Мария.

– Долг исповедника – помочь чаду своему преодолеть духовную слабость, а вы всегда стремитесь действовать слишком быстро или ожидаете слишком многого.

Потянулись долгие дни, и Мария все больше стала прислушиваться к спокойной мудрости мадам Ралле и ее слов. Она захотела узнать, что та думает о возвращении в Шотландию.

– Я хотела бы взять с собой моих добрых помощников – Бургуэна и Балтазара. Я не могу себе представить свою жизнь без