Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

ее до тех пор, пока она не умерла от разрыва сердца, предоставив им полный контроль над страной. В результате родился Эдинбургский договор, отвергавший Францию и католицизм. Ну уж нет, она его не ратифицирует!

Они приближались к фонтану в скале, шедевру великого паркового дизайнера Палисси. Уже было слышно журчание его струй, когда Екатерина сказала:

– Англичане будут давить на вас.

– Пускай! – ответила Мария, вскинув голову. – Они не владеют Шотландией, сколь бы сильно они ни хотели верить, что она принадлежит им.

– Они поддерживали бунтовщиков, – тихо промолвила Екатерина. – И те в их власти.

– Они могут думать, что повелевают ими. Но бунтовщики – по своей сущности предатели. И если они не служат верой и правдой по зову долга своему собственному регенту, то едва ли они будут хранить верность тому, перед кем у них такого долга нет. Елизавета для них – просто денежный мешок, которым можно попользоваться, пока это их устраивает.

– Возможно, они скоро признают ее королевой Шотландии. Мне известно, что имеется секретное предложение женить на Елизавете юного наследника Гамильтонов, графа Арранского. Лорды Конгрегации направили ей предложение от его имени. Разве это не лучший для них вариант? Протестантская пара суверенов, которая будет управлять их «очищенной» страной. – В ее всегда приглушенном голосе теперь появились гортанные звуки.

Мария уже знала об этом; ей сообщили эту новость дядья.

– Елизавета не выйдет за него замуж, – вдруг услышала она свой собственный голос. Она каким-то образом знала это. – И тогда они снова вернутся к нам, ко мне и Франциску. Но до тех пор… До тех пор в Шотландии будет царить хаос, ибо у руля нет капитана.

– Я молюсь лишь о том, чтобы они не провозгласили – как это они назвали в Женеве, – род Господень, – сказала Екатерина. – Возможно, вам и королю необходимо совершить поездку в Шотландию, чтобы добиться их лояльности. Я вполне справлюсь здесь с делами, – заявила она.

– Вы же знаете, что Франциск не может путешествовать, – сказала Мария с укором.

– Путешествие могло бы придать ему новые силы.

– Оно погубило его тетю Мадлен. Нет, я никогда не разрешу ему подвергать опасности свою жизнь!

Шум фонтана, построенного Палисси, заставил их говорить громче. Огромная искусственная скала высилась на пересечении двух водных каналов, и со всех ее сторон в устроенный у ее подножия бассейн низвергались потоки пенящейся воды.

Екатерина никогда не уставала восхищаться фонтаном, а Марии нравились фаянсовые рептилии – это были блестевшие на солнце зеленые лягушки, сверкающие от влаги крокодилы и полосатые гадюки, свернувшиеся в кольца на сухих камнях, будто готовые ужалить.

Звук падающей с высоты воды заглушал голос Франциска, кричавшего им что-то. Лишь размахивая руками, он наконец привлек к себе их внимание. Неуклюже подпрыгивая, он бежал по покрытой гравием дорожке. Пряжки на его туфлях поблескивали на солнце. Он очень изменился и теперь совсем не похож на того Франциска, каким он был год назад при восшествии на престол. Подобно растению, стремящемуся к солнцу, он сильно вытянулся за это время и, как положено такому растению, был очень бледным и тонким.

– Маман! – кричал он. – Мария!

Они остановились и ждали его.

– Гугеноты, – выпалил он, тяжело дыша. – У меня здесь сообщение о том, что… что…

Екатерина отбросила бумагу.

– Они снова творят беспорядки. Есть только один способ расправиться с ними – уничтожить их, как ядовитых змей, каковыми они и являются! Создать видимость благорасположения, примирения, а затем истребить их!

Франциск стоял в растерянности, глядя то на мать, то на жену.

– Но если я дал слово короля, как я могу нарушить его?

– Да, – вступила в разговор Мария. – Это было бы скверно. – Она бросила смелый взгляд на Екатерину. – Так что же вы предлагаете?

Екатерина передернула плечами.

– Ничего особенного, – произнесла она наконец. – Но вам не следует быть столь разборчивыми и благородными, если вы хотите править спокойно и долго.

«Но я всегда верила, что доброе сердце – лучшее качество для правителя, – подумала Мария. – Милосердие и честность – эти качества исключают измену истине или уклонение от нее. Ко всем своим подданным следует относиться, как к самим себе».

Она опустила руку, перебирая нитку черного жемчуга – свадебный подарок Екатерины. Она видела, как свекровь смотрит на нее критическим взглядом. Екатерина постепенно становилась все более смелой и решительной. Она тоже как бы начала выходить из тени своего покойного супруга-короля. Не было секретом, что они и Гизы придерживались в вопросах политики диаметрально противоположных точек зрения.

Внезапно Марию пронзила ужасная, леденящая душу мысль: «А ведь все они просто жаждут править Францией. Они думают, что мы с Франциском все еще дети, маленькие послушные дети, которые будут подчиняться их указаниям. Совсем как лорды Конгрегации в Шотландии, полагающие, что они могут приказывать детям-суверенам».

– Слишком много обмана и слепое следование советам Макиавелли, – сказала в заключение Мария. – Я не пойду по этому пути; и народ постепенно станет доверять мне и поймет, что королевскому слову должны подчиняться обе стороны.

– Мечтательница, – заметила Екатерина.

Мария увидела на лице свекрови выражение неприязни и внезапно почувствовала сильное желание оказаться далеко отсюда, от неусыпных глаз ее свекрови и дядьев, постоянно следующих за ней, внимательно изучающих, судящих… Она страстно желала отправиться на осеннюю охоту с Франциском, он был до конца преданным ей другом, никогда не судил ее и не желал, чтобы она была какой-то иной, не такой, какая она есть на самом деле.

Глава 19

Поздней осенью французский двор перебрался в Орлеан, где окрестные леса – сосновые, дубовые и грабовые рощи – перемежались с болотистыми зарослями вереска, являлись прекрасным местом для охоты на дичь и птицу. Франциск обожал охоту: он унаследовал эту любовь от деда – своего тезки Франциска I. Как и у деда, временами страстное желание поохотиться граничило у него с одержимостью. Ради охоты он готов был отказаться от уроков, еды и любого другого занятия; более того, он мог предпочесть охоту, даже если в королевстве были неотложные государственные дела.

А может быть, неотложные государственные дела как раз этим и объяснялись? Последователи учения Кальвина набирали во Франции силу, гугеноты, организованные в общины с жесткой дисциплиной, неустанно передвигались от одного дворца к другому в поисках добычи, создав чуть ли не альтернативное королевскому правительство. Гизы – герцог, назначенный военным министром, и кардинал, бывший министром финансов, – поощряли пристрастие короля к охоте и побуждали его возложить на них дела управления королевством. Они знали, как справиться с гугенотами: нанести сокрушительный удар и, устроив кровавое побоище, покончить