Медичи. Владыки Флоренции - Маттео Струкул

Потому как рядом с главным входом в Дуомо он увидел – в этом не было никаких сомнений – прекрасное и ужасное лицо Лауры Риччи.

На мгновение его словно парализовало. Словно какая-то невидимая сила привязала его к земле. Как это возможно? Он прекрасно помнил пришедшее некоторое время назад письмо Людовико Мочениго, где тот извещал о побеге этой проклятой женщины из тюрьмы палаццо Дукале. Однако Козимо никак не ожидал, что она появится здесь – так внезапно и к тому же во время освящения собора. Нет, наверняка это видение не что иное, как плод его затуманенного мечтаниями разума; никакого другого рационального объяснения не существовало.

Охваченный каким-то почти горячечным предчувствием, Козимо шепнул на ухо брату:

– Я скоро.

Предупредив Лоренцо, он поднялся со скамьи, которую занимали Медичи, молча пересек неф и, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания, добрался до главного входа, где он видел, или ему показалось, что видел, проклятую даму, связанную с Ринальдо дельи Альбицци.

Однако там ее не оказалось.

Конечно, Козимо не мог рассчитывать, что она будет его дожидаться. А с другой стороны, он и в самом деле видел ее или виной тому его больное воображение? А может, с ним сыграли злую шутку его потаенные страхи, в которых он не желал признаваться даже себе?

Остановился. Еще раз обвел глазами всех, кто находился в соборе. Увидел бедняков, которые теснились на последних рядах скамей, тех, что оставались после распределения: самые первые предназначались для нобилей; те, что в центре, – жирным пополанам; за ними сидели тощие пополаны; и уже в самом конце – плебеи. Босые, в лохмотьях. Матери с изможденными лицами, прижимающие к себе, словно щенят, детей. И тем не менее в этом удручающем своей нищетой и бедностью зрелище было столько достоинства и благородства, что не могло не вызвать уважения и восхищения даже у самого циничного и безразличного из людей. Некоторых из бедняков Козимо знал: каждый день по мере сил пытался помочь им.

Он посмотрел туда, где за широко распахнутыми дверьми собора толпились семьи менее удачливых плебеев: они не попали внутрь, однако не теряли надежды увидеть, как их жизнь озарит хотя бы искорка благословения папы, которое он раздавал во время освящения этого величественного дома Господня.

Однако, сколько Козимо ни искал глазами, ему так и не удалось разрешить загадку. Возможно ли, что та проклятая дама ему только померещилась?

Он перевел взгляд на площадь перед собором, туда, куда выходили распахнутые двери. Посмотрел на людей, которые толпились у выполненных в бронзе и покрытых золотом панелей работы Лоренцо Гиберти, украшающих Врата Рая восточного входа в баптистерий. И в этом море пребывающих в экстазе лиц с разинутыми от изумления ртами Козимо вдруг заметил зеленую вспышку кошачьих глаз.

Ему показалось, что его ударили хлыстом по лицу.

41. В ожидании новой войны

Четверо мужчин беседовали посреди поражающего монументальностью зала: высокие деревянные потолки, инкрустированные фризами с позолотой, жаровни, массивные серебряные канделябры, наполняющие пространство светом, стены, покрытые яркими гобеленами. Самый большой и заметный из них, на котором красовался герб Медичи – шесть красных шаров на золотом фоне, – находился в центре. Изысканную обстановку составляли искусной работы мебель, мраморные бюсты, а также множество подставок для оружия с алебардами и пиками. Четыре накрытых стола ломились от всевозможных яств и напитков: жаркое из ягненка и фазанов, паштет из дичи, сладости, сыры, фрукты, виноград, орехи, тортелли с красным картофелем, каштанами и местным пекорино, флорентийские креспелле с рикоттой и шпинатом. Слуг Козимо отпустил: не хотел, чтобы посторонние уши слышали то, что он и его гости собирались обсудить.

– Я утверждаю, что мы идем к новой войне, в этом нет сомнений. Мало было Лукки, да и опыт с Вольтеррой уже забыт: Ринальдо дельи Альбицци жаждет схватки, жаждет ее более всех остальных. И ищет ее уже давно. А теперь еще эта женщина, которую видел Козимо! Венеция и Флоренция сблизились, и Милан решил помешать этому невыгодному для него союзу!

Лоренцо негодовал: слова извергались из него, точно поток раскаленной лавы. Он устал от этой вечной неопределенности. От всех этих уверток, изгнаний – мер, которые никогда не разрешали проблемы на корню. Голос его звучал резко и гневно: казалось, вся досада и возмущение, накопившиеся за последние годы, вылились в эти утверждения. Безусловно, с того дня, как они вернулись из ссылки, ситуация решительным образом изменилась, однако сейчас подозрение, что Лаура Риччи шпионит за ними, вновь разожгло прежние страхи. Слишком хорошо они знали, на что способна эта женщина. Она и это исчадие ада Райнхардт Шварц: потому как там, где один из них, почти наверняка скрывается другой.

– Если мы будем медлить и проявлять нерешительность, делу это никак не поможет, – продолжил он. – Флоренция ведет войну с Луккой уже десять лет, не получая при этом никакой выгоды. Никколо Пиччинино показал себя на голову выше всех своих противников: Никколо Фортебраччо, Гвидантонио да Монтефельтро. Даже Филиппо Брунеллески потерпел в войне с ним неудачу, затопив вместо города наши же войска. Я полагаю, что только вы, Франческо, сможете привести Флоренцию к победе.

Сфорца пристально посмотрел в глаза Лоренцо. Младший Медичи говорил пылко и страстно, чем поразил его. Он так отличался от Козимо, который в эту минуту не сводил с капитана взгляда, словно намереваясь прочесть его мысли.

Наблюдавший за беседой из угла зала лейтенант венецианской армии позволил себе кашлянуть.

– Если разрешите, – вмешался он в беседу, – полагаю, что идея создания антигерцогской лиги является единственным возможным ответом на неуемные претензии Милана на сверхвласть. В конечном счете, rebus sic stantibus[58], Филиппо Мария окажется взятым в кольцо: Венецией и Флоренцией с востока и юга, не говоря уже о Генуе – смертельном враге, которого он нажил после сговора с Арагоном, – с запада. И к тому же не является тайной, насколько вы близки с понтификом, – продолжил Людовико Мочениго, глядя на Козимо. – Если не ошибаюсь, именно в эти дни папа освятил собор Санта-Мария дель Фьоре?

– Ничуть не ошибаетесь, – ответил Козимо. – Именно на этой церемонии я видел нашего заклятого врага в женском обличье.

– Вы намекаете на Лауру Риччи? На женщину, которая сбежала из тюрьмы Поцци, воспользовавшись моим именем?

– Не хотел напоминать вам об этом крайне огорчительном факте, однако да, я имел в виду именно ее. И нет никаких сомнений, что в настоящее время она находится на службе у Ринальдо дельи