Заклятый клинок - Алексей Юрьевич Василенко

более удобного и боеспособного вблизи финских берегов. Боцис блестяще справился с поставленной задачей: под командованием Петра и Апраксина он со своими скампавеями и галерами, пусть ещё и небольшим числом, нападал на шведские корабли, доставлял вооружение и продовольствие русским войскам. Весь тот год прошёл в непрерывных походах и боях. Был взят Выборг, за ним пал Кексгольм. Одновременно Шереметев взял Ригу и Ревель. Узнав о том, что возле Ревеля шведский адмирал Анкерштрем (поляки его называли и другим именем – Анкашерны) устроил постоянную стоянку своих судов и уже начинает превращать её в крепкую морскую базу, Апраксин послал туда Боциса с отрядом в пять сотен человек и коротким приказом: «уничтожить или крепко повредить все места шведские», что и было тщательно выполнено. А потом Пётр решил использовать преимущества галерного флота, которого у шведов почти и не было. Армии предстояло двигаться по финскому берегу по бездорожью, в густых лесных зарослях. В таких условиях и при бедности, если не сказать – нищете, финских сёл, раздобыть продовольствие для войск было невозможно, тащить за собой большие обозы тяжело и опасно – их могут просто отбить. Именно такие условия, правила этой сумасшедшей, кровавой игры заставили действовать и с суши, и с моря, хотя галерному флоту Пётр тогда ещё не очень доверял боевые действия, но роль обозов тот вполне мог выполнить.

Боевую операцию удалось осуществить только через год. Было много внешних помех, одна из которых – очень серьёзная: угроза Турции начать новую войну. И только в начале мая 1713 года началось совместное наступление армии и флота.

Первой целью тогдашнего броска был Гельсингфорс. Трое суток шли практически всё время на вёслах, без остановки. Здесь от самого Кроншлота (через десять лет он станет Кронштадтом) берега были ровными. Это дальше начинались шхеры, и в случае нападения можно было укрыться, а здесь нужно было поспешить. Благоприятного ветра вдоль берега не было, и паруса почти не использовались. Корабельному флоту адмирала Крюйса, сопровождавшему галерную флотилию значительно мористее, было легче: здесь ветер хотя и менял часто направления, но он был, и при умелом его использовании паруса нормально выполняли своё назначение. Но галерный флот тем не менее упрямо продвигался вперёд. За сутки проходили до шестидесяти вёрст. И это – при тяжелейшей работе огромными вёслами, работе, которую во многих странах называли каторжной и выполняли каторжники. И это – при необходимой осторожности и осмотрительности: лоцманы знали этот прибрежный путь весьма приблизительно. Именно поэтому на передовой скампавее почти непрерывно можно было видеть высокую фигуру царя, лично возглавившего авангард похода. В центре была группа, возглавляемая Апраксиным, замыкала выход галерного флота группа кораблей прикрытия. Командовал арьергардом Боцис.

Когда подошли к Гельсингфорсу, Пётр отправил группу скампавей бригадира Чернышева в разведку боем, а это значило, что Чернышеву нужно было удержаться на острие ножа: нахально, в открытую подойти к укреплениям города и порта, открыть огонь, демонстрируя явное желание на Гельсингфорс напасть. При этом не позволить себе увлечься и всё время маневрировать на грани дальности орудийных выстрелов противника так, чтобы создать иллюзию доступности цели. Чернышев блестяще справился со своей задачей. По его шести скампавеям открыли огонь все береговые батареи. Оставалось только отметить на картах дальность досягаемости и точное расположение всех орудий…

На ночном военном совете после целого дня артиллерийской перестрелки Пётр изложил свой план взятия города. Главный удар должны были нанести десантники Апраксина и Боциса. Они высадятся значительно левее города. На правом фланге пойдут войска Волконского и Толбухина, но там Пётр не ожидал успеха и не настаивал на нём. Этот фланг, так же как центр, руководство которым Пётр взял на себя сам, должен был атаковать город с явно ожидаемых противником направлений, открыто, в лоб, отвлекая начальника гарнизона генерала Армфельда от действий Боциса и Апраксина. О том, что Пётр выбрал для десантирования отрядов, которыми намерен был командовать сам, гельсингфорсскую косу, – самое опасное направление прямо напротив батарей противника, – он предпочёл не говорить.

Боцис и Апраксин сумели настолько скрытно сделать высадку и так быстро сделать глубокий рейд в тыл, что Армфельд, узнав, наконец, что он практически взят в кольцо, с остатками гарнизона сделал то единственное, что ещё мог сделать: собрал жителей, поджёг оставшиеся ещё целыми склады и по оставшейся пока свободной дороге ушёл в сторону Борго, чтобы влиться в корпус Любекера…

Боциса могли высоко оценить участники взятия Борго, других операций, где были необходимы действия с моря. Когда Апраксин осадил Выборг, и наступление замедлилось из-за нехватки оружия, боеприпасов, подкреплений и продовольствия, Боцис пробился через мощное кольцо кораблей противника с отрядом из двухсот семидесяти кораблей, доставивших всё необходимое.

Ивану Федосеевичу всего этого было мало, и он непрерывно стремился в самые «горячие места». Именно он впервые на российском флоте в боевой операции применил сочетание лёгких парусных кораблей и гребного флота. По дюжине бригантин и скампавей он выделил на этот поиск противника. Около недели у Боциса ушло на то, чтобы добраться до мест, где можно было встретить шведские корабли, несколько дней его отряд прятался за мелкими островами, укрывался в шхерах. Зато следующие четыре дня оказались для Боциса победными: были захвачены шесть судов с тридцатью шестью орудиями…

…Пётр шёл вдоль выстроившихся команд матросов и десантников, расспрашивал офицеров: хорошо ли знают они тактику посадки войск на суда, правила следования морем, десантирования, построения в боевой порядок… Ах, Боцис, Боцис! Опять Боцис! Ведь всё это разработал он, всё это записал он, всему этому учил он… Судя по всему, хорошо учил: ответы были правильными и чёткими.

Вспомнилось венчание с Катеринушкой. Тогда Пётр попросил Ивана Федосеевича быть его почётным отцом. Боцис отнёсся к этой просьбе с такой готовностью, если не сказать – трепетностью, что совершенно невозможно было в нём различить человека, всего десять лет прожившего в России, настолько сросся он с русскими в обычаях, поведении, жестах, даже лицом, кажется, стал похож на всех окружающих. Он, наверно, был одним из тех немногих, кто искренне радовался за Петра с Екатериной, кто после венчальных обрядов и торжества не перешёптывался злорадно у себя дома по поводу запоздалого освящения брака…

Прошлым летом, когда русская армия, взяв Гельсингфорс, направилась к другому крупному городу, – к Або, Боцис должен был со своим шхерным флотом пройти из моря Балтийского в Ботнический залив, на восточном берегу которого находился город, обогнуть Гангутский полуостров и атаковать Або с моря. Он благополучно преодолел всё расстояние, но когда оставалось только один-два перехода, возле полуострова, в бухте Тверминне ему… трудно