Заклятый клинок - Алексей Юрьевич Василенко

Но Голицына в который раз осенила удача. С озера раздался, наконец, торопливый плеск вёсел, и к берегу один за другим стали причаливать плоты с отставшей основной частью десанта. Солдаты, хорошо обученные по инструкциям Боциса, соскакивали на берег, а кто и в воду, быстро разворачивались. Другие открывали огонь прямо с плотов. Ну что ж, Голицын, теперь ты уже не на месте Армфельда, а на своём! Генерал высоко поднял свой палаш, стоя в первых рядах, обернулся к остальным:

– Наше время пришло! С Богом, вперёд! За Отечество!

…Они бросились с такой силой, что летевшие навстречу кавалеристы бросились в бегство, а оставленная без помощи пехота стала отступать – медленно, отстреливаясь, но отступать!

…В это же самое время, несмотря на задержку Голицына, в точности по плану, Апраксин приказал идти на штурм позиций шведов на реке. И всё сгодилось: и маленькие плотики, и галечная отмель в устье, и точные залпы батарей! Шведы к такому повороту событий были готовы и, используя высоту берега, дважды бросались в контратаку, сбивая противника в воду, но эти упрямые русские всё лезли и лезли вверх, постепенно заполняя всё пространство. А где-то в недалёком тылу тоже началась стрельба: отряд Голицына поспел к штурму и уже врывался в укреплённый лагерь, сея вокруг смерть и ужас…

Шведы были сломлены. Армфельд дал приказ войскам отступать… Голицын рвался преследовать, но Апраксин отсоветовал, а точнее – настоял на своём:

– Тебе, Голицын, что – славы мало? Одержана виктория, Армфельд уже никогда от поражения не оправится, очищение финской земли от шведов можно смело считать законченным. Так что давай не тратить зря силы. Впереди зима, шведы зимой воевать не очень-то любят, а сейчас и вовсе не будут. Приказывать тебе я не хочу, но кажется мне, что Пётр Алексеевич такое решение одобрит.

Голицын всё же пытался доказывать свою точку зрения:

– Солдаты злы и горячи именно сейчас, полки готовы гнать Армфельда, нельзя упустить такой настрой. Азарт преследования – великое дело. А шведы, наоборот, – духом ослабли, но если им дать передышку, то Армфельд очень скоро устроит нам весёлую встречу, недаром его Фениксом называют…

Апраксин оказался в какой-то степени провидцем в общей оценке ситуации: Швеция опустила руки. Страна не понимала, почему её король уже несколько лет отсиживается в Бендерах, у турок, почему он против любых мирных переговоров. Многочисленные пополнения армии полностью разорили сёла, в них уже практически не осталось мужчин. А потому ожидать появления в Финляндии каких-то значительных военных соединений не приходилось.

Но в этих рассуждениях не учитывалось одно, то, что оказалось впоследствии главным: упрямство генерала Армфельда, его талант, храбрость и нежелание смириться с поражением. Уже в январе соглядатаи и конные разъезды, рыскавшие по всей Финляндии в соответствии со специальным царским приказом, донесли Петру сведения о том, что в районе города Ваза к остаткам корпуса Армфельда, к его былой славе, к его авторитету начинают стягиваться небольшие группы солдат и офицеров, вновь поверившие в возможную победу.

Узнав об этом, Пётр, фактически, поддержал точку зрения Голицына с одной, правда, существенной поправкой:

– Азартное дело – дело хорошее. Но только если оно имеет опору. Вы вот с Меншиковым после Полтавской баталии погнали шведов до Переволочны и всех в живых оставшихся в плен взяли. Но ведь войска наши рядом были! Не так уж и далеко. В случае сопротивления, когда б шведы, к реке припёртые, дали вам встречный бой, мы пришли бы вам на помощь. И Левенгаупт это прекрасно понимал, потому и согласился сдаться. И сейчас, с Армфельдом этим, нельзя давать ему большой передышки, надо вынудить его воевать зимой и самим готовиться получше. А так… Прошёл бы ещё один день, другой – и вы с Апраксиным обнаружили бы у себя в строю персону по имени Голод, поскольку запасов у вас уже не было. Как воевали бы?

– Ну, в этом мы были б на равных, государь. А воевать… Голод ведь можно было обогнать!

– А не обогнал бы?

– С повинной пришёл бы, ваше величество!

Оба расхохотались. Успокоившись, Пётр добавил:

– Ты мне с повинной не нужен. Ты ко мне всегда, как до сих пор, победителем приходи. Назначаю тебя главнокомандующим войсками в Финляндии и поручаю тебе лично разгромить воссоздаваемый корпус генерала Армфельда уже этой зимой. Войск возьмёшь столько, сколько сочтёшь нужным. Но к весне, к распутице, когда пехота передвигается еле-еле, Финляндия уже полностью должна быть очищена от шведов, понеже есть у меня мысль о перенесении дальнейшей войны уже на территорию Швеции. И всё это делать мы будем с моря.

Голицын позволил себе пошутить:

– А мы, пехота и кавалерия, все в отставку?

– Хотел бы вам покой дать, да не получится. Апраксин сейчас на морских планах наших сосредоточится. Он генерал-адмирал и президент адмиралтейств, хотя и сухопутный. Найдётся и для всех остальных работа. Даже и на море. Времена у нас такие…

3

…До конца января Голицын полностью подготовил экспедиционный корпус. Сила немалая: восемь батальонов пехоты, а это – более пяти тысяч солдат, да три тысячи драгун. Генерал-аншеф делал ставку на умелых воинов и на подвижность всего корпуса. Артиллерии брал немного, преимущественно – лёгкие орудия, большим обозом тоже решил не осложнять себе жизнь, хоть и позаботился о разнообразии продовольствия. В общем, подготовка прошла нормально, корпус в начале февраля вышел в поход.

Тревожило только одно: снег. Почти непрерывно шедший в течение последних двух недель снег, который придал земле сказочно красивый вид. Но любому солдату, знавшему, что такое – передвигаться по глубокому снегу, было не до красивых пейзажей… Густой лес, непривычные русскому человеку скалы, полностью засыпанные снегом дороги, на которых не было ни пешего, ни конного следа, потому что все деревни, встречавшиеся по пути, были пустыми… Запуганные шведами возможным нашествием русских, финны покидали свои дома и бежали подальше от зоны боевых действий, а некоторые прямо шли в ополчение к Армфельду.

Батальоны шли, постоянно меняя места в колонне, потому что первым было совсем тяжело протаптывать дорогу остальным. Шли к морю, к городу Ваза, возле которого, по сведениям конной разведки, расположился корпус Армфельда. Те же конные разъезды сумели выловить двух шведских солдат, – истощавших и замерзающих, искавших в пустой деревне какое-нибудь пропитание, – и получить от них сведения о составе шведского корпуса. Шведов было столько же, сколько русских, даже несколько меньше. Но