Заклятый клинок - Алексей Юрьевич Василенко

Пётр ещё раз взглянул на изготовившиеся скампавеи, на Змаевича и Волкова. Вздохнул:

– Ну, с Богом!

Змаевич – эхом:

– С нашим единым Богом!

Разбежались капитаны по своим судам, послышались короткие команды, скампавеи ощетинились вёслами, которые замерли над водой на несколько мгновений. И вот пронеслось над замершим недвижно морем вначале протяжное, а затем обрывающееся резко:

– Вёс-ла-а-а!.. На воду!

Дружно качнулись гребцы, и понеслась скампавея Змаевича, а за ней, в кильватер, пошли все остальные, быстро удаляясь от берега на зюйд-вест, туда, где в нескольких милях стояла смутно видная простым глазом шведская эскадра…

…Было уже более девяти утра, когда адмиралу Ваттрангу доложили, что в направлении, где расположился в бухте Тверминне противник, наблюдается какое-то движение. Адмирал немедленно поднялся на мостик, ему подали трубу. Нашёл. Прямо на заштилевшую шведскую эскадру шла на вёслах русская скампавея. Ещё пара кабельтовых, – и она окажется в пределах досягаемости орудийного выстрела. Ваттранг повернулся к помощнику:

– Пушки держать в готовности. Неизвестно, что эти русские выкинут. Наверно, предложат какие-нибудь переговоры… Поняли, что Лилье вот-вот будет атаковать их в бухте, попросят дать возможность уйти. Посмотрим, посмотрим…

Он снова глянул в трубу и увидел, наконец, то, чего совсем не хотел бы видеть: за передовой скампавеей шли другие! Сколько их было всего, сказать было трудно: кильватерная колонна шла прямо на наблюдателей, в центр построения шведской флотилии. Хорошо знающий возможности шхерного флота, Ваттранг не стал долго ждать, и когда русские приблизились на достаточное расстояние, велел открыть огонь. Он не дождался совсем немного, и после первого же залпа корил себя: нужно было подпустить русских ближе, чтобы разметать обломки русской авантюры по всему морю. А сейчас цепь всплесков от недолётов сразу указала русским, что ближе они не пройдут. Вон, они уже поворачивают, чтобы вернуться ни с чем. Сколько их? Двадцать? Что за глупость, – посылать горстку скампавей на бессмысленную попытку атаковать королевский флот!

Адмирал Густав Ваттранг не допускал и мысли о том, что могут быть у русских какие-то другие цели. Он наблюдал, как колонна круто свернула влево, к правому флангу шведской эскадры, находясь вне пределов досягаемости. Ах, если бы хоть небольшой ветерок! Тогда б от этих нахалов не осталось ничего… Но что это? Они не собираются возвращаться, а продолжают движение вдоль фронта шведских кораблей и уже почти достигли фланга… Ещё немного и… Да они же обойдут нас! И уйдут туда, куда им заблагорассудится, скорей всего – в шхеры, где они будут чувствовать себя уверенней.

Ваттранг приказал немедленно спустить шлюпки на воду и тянуть корабли на канатах на сближение с русским отрядом. Но поздно, увы, уже совсем поздно! Русские скампавеи на невероятной гребной скорости уходили всё дальше и дальше…

…Когда подходили к шведской эскадре, командор Змаевич стоял на шпироне, носовом помосте, рядом с орудиями. Его уловка удалась: направленная на флагманский корабль колонна была плохо различима. Теперь должна была сработать другая. Он приказал передать всем идущим за ним скампавеям условный сигнал. Ещё перед выходом договорились использовать для гребли не только постоянных гребцов, но и всех десантников. Именно для этого Змаевич перед походом проводил занятия, чтобы каждый из них мог в нужную минуту полноценно заменить, например, погибшего матроса. Морская пехота, по его мнению, должна была уметь делать всё, что могут моряки. Конечно, делали они это хуже, чем настоящие гребцы, но зато Змаевич и все скампавеи отряда получили возможность в наименее опасной части похода использовать другие силы, дав возможность отдыхать лучшим. Но вот настал момент самый необходимый. Прямо на ходу сменились люди на вёслах, на банках заняли свои привычные места настоящие мастера своего дела с задубевшими ладонями и железными руками. И – понеслись, понеслись с крутым поворотом вокруг шведского фланга!

Змаевич продолжал стоять за шпироном, на своём постоянном месте, наблюдая за манёвром. Шведы продолжали попытки достать скампавеи из орудий, корабли заволокло пороховым дымом, но пустые всплески недолётов точно указывали капитан-командору, что всё сделано правильно, отряд вне опасности, нужно только быстрей уйти подальше от случайностей. Он обернулся и посмотрел на колонну. Как же красиво они шли! Полетели, дьяволы! Свежие гребцы удвоили темп, и скампавеи неслись чуть ли не над водой, какими-то неведомыми птицами полетели остроклювыми, ровно взмахивая вёслами-крыльями… Нет, почему «какими-то», почему «неведомыми»? Змаевич вспомнил давние времена, южное тёплое море, вечерние сумерки и стаи бакланов, летящих над самой водой один за другим, цепочкой, повторяя все движения ведущего, точно так же, как летит сейчас весь его отряд… Да и сами скампавеи, как те же бакланы – стремительные, с длинной шеей и вытянутым вперёд клювом. Уж не их ли брали средиземноморские умельцы в образец, когда строили свои небольшие суда?

…Спины сгибаются быстро, быстро идут скампавеи, быстро удаляется шведский флот…

Когда наблюдавшие за броском Змаевича шаутбенахт Пётр Михайлов и генерал-адмирал Фёдор Апраксин увидели, что передовой отряд направился прямо в центр строя шведских кораблей, Фёдор Матвеевич крякнул озадаченно:

– Эх, что же он делает-то? Попадёт под обстрел!

Пётр Алексеевич, не отрываясь от трубы, ответил:

– Обманывает, господин генерал-адмирал! Не понимают шведы, куда и зачем он идёт. А если б он заранее принял влево, то манёвр стал бы понятен, шведы что-нибудь да и придумали бы…

На кораблях в зловещей тишине вспухли облака пушечных выстрелов, после долгой паузы донёсся звук канонады.

– А вот и начало обхода! О, как шведы засуетились! Поздно, братцы, поздно! – Пётр радостно осклабился, довольный. – Пора бы вторую часть отряда посылать. Там у нас молодой Лефорт – племянничек Франца, а ещё кто? Грис и Дежимон командуют? Со Змаевичем и Волковым не сравнять, но все – исполнительные, дело знают. Думаю, сумеют манёвр повторить.

Апраксин засомневался, поёжился:

– Риск большой больно. Змаевич их на неожиданность взял, а ко вторым они уже будут готовы!

– Змаевич большой дерзостью взял, это верно. И шведы ошеломлены, что так счастливо в шхеры часть отряда прорвалась. Но уверены они теперь, что мы замышляем что-то другое, хитрое и умное. Это как в шахматах – глупо повторять один и тот же ход дважды. Ход делается или чтобы атаковать, или ложный, или для защиты. Атаковать мы не можем (это Ваттранг так думает, я так не считаю), час защиты для нас не пришёл, понеже на нас никто не нападает. Значит, думает Ваттранг, ход Змаевича – ложный, отвлекающий, опасности нужно ждать в другом месте. А мы, дураки такие, по тому же пути пойдём, покажем ему, что успех Змаевича нас окрылил, что мы всю свою флотилию