Заклятый клинок - Алексей Юрьевич Василенко

в обход пускать будем. Если и вторая группа пройдёт успешно, то Ваттранг будет уверен твёрдо в том, что мы глупы и продолжим прохождение групп скампавей по прежнему пути. А посему он обязательно будет перестраиваться. Как именно – посмотрим, может быть, в новом построении найдём новую брешь. Скорее всего он оттянет эскадру мористее, чтобы перекрыть путь сегодняшний… Но… Посмотрим, посмотрим… Да, на всякий случай нужно приказать Лефорту немедленно отступить в случае какой-нибудь ловушки или в случае изменения погоды, появления ветра. В таких условиях шведы получают неоспоримые преимущества.

Вторая группа, повторив маршрут Змаевича, успешно прорвалась и соединилась с первой. Происходило это ближе к полудню, при промедлении уже начался бы послеполуденный бриз. Собственно говоря, он уже начинался, когда последние скампавеи второго русского отряда уже скрылись за Гангутским мысом. Шведские корабли, стоявшие ближе к берегу, пытались даже поднять паруса, но преследовать стремительных и поворотливых русских среди скал и мелких островков было безумием.

…Когда вторая группа скампавей стала приближаться к центру построения, Ваттранг ждал, что она, повторив трюк первой группы, дойдёт до определённой точки и резко свернёт, но на этот раз вправо, чтобы предпринять попытку прорыва между фланговым шведским кораблём и берегом. За это направление он был спокоен. Во-первых, артиллерия ближайших кораблей достала бы эти русские судёнышки, во-вторых, – утреннее безветрие уже близилось к концу, по воде уже пошла мелкая рябь, и оставалась надежда на паруса. А в-третьих – за крайней точкой Гангутского полуострова (куда, кстати, не очень-то и приблизишься: там настороже мощная русская батарея охраняет своих), за остро выступающим в море мысом ещё не было выгодных русским шхер, были глубокая вода и открытое пространство. На нём, в общем-то, можно догнать противника, тем более что скампавей на сей раз поменьше – пятнадцать.

Но… группа стала обходить эскадру слева, так же как первая! И снова при обходе резко увеличилась скорость, снова стрельба не достигала цели… Это было как в часто повторяющемся сне: ты уже заранее знаешь, что последует дальше, и не можешь ничего сделать, ничего изменить! Попытки двух кораблей прибрежного фланга сняться с якорей и поднять паруса не возымела успеха: паруса вяло полоскались на слабом ветерке и нужного кораблям хода не давали… Пришлось смириться и пытаться угадать следующий ход русских.

…А там, за мысом, между тем разыгрывался ещё один эпизод этой партии, пока неведомый шведам. Змаевич и Волков, ожидая прибытия второй группы, не стали заходить глубоко в шхеры: можно было меж островами и заливами не заметить эскадру Эреншельда, ушедшую к перешейку полуострова. При существенном неравенстве сил это был бы заведомо проигрышный вариант. И когда скампавеи второй группы отряда показались на траверзе мыса, десантники дружно закричали «ура!» и «виват!». Но радостные крики раздавались недолго. Сквозь общий шум вдруг прорезался пронзительный тревожный голос кого-то из солдат:

– Братцы! Свейские корабли идут!

Змаевич снова вскинул трубу, но за скампавеями лефортовского отряда не увидел никакой шведской погони. Да и откуда бы ей быть? Лёгкий ветер шёл от северной Атлантики, а за Гангутским мысом, перекрывающим это воздушное течение, всё ещё был утренний штиль, который обычно, по наблюдениям, закончится только часа через два после полудня. Так откуда же шведы?!

И в этот момент увидел. Это были, действительно, они. Совсем с другой стороны, скрытые дотоле группой скалистых островков, показались галеры и небольшие суда, шедшие по ветру под парусами и на вёслах. Как выяснилось потом, это был специальный шхерный отряд, вызванный Ваттрангом в помощь большим кораблям. Адмирал намеревался, как он выразился, «заткнуть галерами контр-адмирала Таубе дырки в сетях для русской салаки», то есть перекрыть прибрежный фарватер. Но Таубе опоздал. Всего на несколько часов. Если бы не это обстоятельство, если бы не такая незначительная задержка, то очень возможно, что события развивались бы совсем по другому плану…

Змаевич приказал готовиться к бою. Дали сигнальный выстрел из пушки, чтобы скампавеи, идущие на соединение, тоже были бдительны и готовы. Он прикинул расстояния и расположение сил и увидел, что отряд вполне может дать бой, напав на противника с двух сторон, несмотря на перевес сил у шведского шхерного отряда. Уже со второй группы просигналили о готовности, уже пушкари задымили своими трубками и фитилями… Никто не ожидал того, что произошло в ближайшее время. После первого залпа самых мощных носовых куршейных пушек русских галер и скампавей шхерный отряд Таубе резко затабанил, убрал паруса, заработали поспешно вёсла с левых бортов, весь состав быстро и ловко развернулся и… пошёл обратным курсом!

…Позже в шведском адмиралтействе разбирали довольно странный поступок Таубе – уход от боя в ситуации, когда рядом, в нескольких милях находилась мощная эскадра Ваттранга! Он даже не попытался другим курсом соединиться с этой эскадрой! На все упрёки контр-адмирал упорно твердил:

– Русские угрожали нам с двух сторон, взяли в клещи! Мы стояли перед реальной возможностью быть уничтоженными полностью. Именно поэтому я принял решение вернуться на базу, на Аландские острова…

…Ваттранг, разумеется, всего этого не знал. Потрясённый безболезненным проходом русских скампавей в обход его эскадры, он немедленно, как только поднялся ветер, отправил посыльный бот к вице-адмиралу Лилье с приказом изменить дислокацию и присоединиться к основным силам. Более того: когда к вечеру показались корабли отряда, Ваттранг тоже отодвинул свою эскадру от берега, им навстречу, чтобы окончательно и побыстрее объединить все силы.

Сразу же после прибытия, собравшись возле карты, они долго думали над тем, как разместить корабли всей эскадры, чтобы наглухо перекрыть русским возможность соединиться с уже прорвавшимися на другую сторону полуострова силами.

Совещание проходило нервно. Лилье был раздосадован отменой прежнего задания. А ведь он мог его успешно осуществить! Весь оставшийся галерный русский флот всё ещё находился в бухте Тверминне, а это могло означать, с точки зрения вице-адмирала, многое. Прежде всего – нерешительность русских, которые, трезво оценив обстановку, поняли, что пройти мимо Гангута не удастся. И поэтому они ухватятся за свой вариант перетаскивания галер через перешеек полуострова. Работы по сооружению настила там не были прекращены, во всяком случае наблюдатели сообщали о непрерывном стуке топоров на перешейке. Из этого можно сделать вывод о том, что русские привязаны к этому месту и больше не будут делать попыток прорыва. А, следовательно, при таком душевном смятении можно было бы запереть и разбить их в этой самой бухте.

Ситуация именно для таких действий складывалась весьма удачно, и Лилье уже предвкушал ужас Апраксина, когда первая же перетащенная по волоку его галера будет тут же разбита