Заклятый клинок - Алексей Юрьевич Василенко

…Боевая тревога прозвучала у шведов не сразу после начала броска русской шхерной флотилии, но и не так поздно, чтобы можно было говорить о промашке. Русские шли, прижимаясь к берегу, шли почти наугад, потому что приблизительно знали они побережье только до Тверминне, дальше – совершенно не известен был фарватер, повсюду из воды торчали камни, предполагалось, что где-то должны быть и мели, но где именно они находятся, никто не знал. В полном безветрии, в тишине скампавеи и полугалеры, как какие-то многоножки-водомерки, скользили по воде быстро и неотвратимо.

Ваттрангу стало не по себе: этих привидений оказалось гораздо больше, чем он предполагал, причём каждое из них было до предела загружено солдатами. Конечно, любая скампавея в отдельности не представляла собой военной опасности. Куда ей слабосильной, с одной, правда, солидной куршейной пушкой на носу и двумя-тремя вспомогательными, сражаться с морским кораблём, несущим на себе десятки мощных орудий! Но таких малышек у русских, как наскоро сосчитал адмирал, на сей раз более шестидесяти! И если эти «мамочки» сумеют приблизиться и высадить своих «деток», то на чьей стороне будет перевес, сказать трудно. А посему драться нужно всерьёз и всеми силами.

Тем временем уже стояли у каждой пушки бомбардиры, уже три корабля на левом фланге лихорадочно спускали на воду шлюпки, берущие на себя в этом мёртвом утреннем штиле всю тяжесть буксировки огромных морских кораблей к берегу, поближе, по крайней мере – на расстояние результативного пушечного выстрела. И уже по авангарду русского строя, по трём его шквадрам (…в каждой – по семь галер и скампавей, а всего – более двух десятков в этом авангарде!) открыт огонь, и ядра падают вокруг стремительно передвигающегося на вёслах русского косяка… Да, косяка, потому что Ваттранг ещё успел подумать о том, как же эти шхерные суда – вытянутые, узкие – похожи в строю на салаку, которая мгновенно уходит из сети, если только обнаружит в ней отверстие! Ну, почему не явился к баталии Таубе, который на своих галерах как раз и должен был стоять там, закрывая ту дыру, в которую проскальзывали сейчас русские!

А ядра ложатся всё ближе и ближе… Уже прошёл авангард, уже идут так, что гнутся вёсла, три шквадры следующей, основной части русского строя – кордебаталии… Затем у русских что-то произошло. Адмирал рад бы видеть, что эту скампавею достало ядро, но она, скорей всего, просто наткнулась на подводный камень или села на мель. Он не мог знать, что именно на это судно погрузили при выходе казну всей экспедиции, поэтому его удивила поспешность, с которой несколько скампавей, несмотря на непрерывный огонь, подошли к застрявшему судну. Начавшаяся суета длилась какие-то мгновения, и затем русские, оставив неподвижную скампавею с частью десантников на борту, продолжили свой безмолвный прорыв. Это было неожиданно. Во имя скорости прорыва они оставили соратников без помощи (Ваттранг не мог знать, что не поместившиеся на соседних судах десантники буквально прогоняли своих товарищей, жертвуя собой во имя общего успеха). Оставили, а тем временем уже и кордебаталия скрылась за мысом, и точно так же пошли шквадры арьергарда… Не прошло и получаса, а вся русская флотилия за исключением одной скампавеи оказалась недосягаемой! Штиль, штиль, дьявол его забери! За всё это время шлюпки, надрываясь, подтащили корабли едва на полсотни саженей. Впрочем, даже если бы поднялся ветер, то адмирал Ваттранг всё равно не сдвинулся бы с места, не пошёл бы вдогон, потому что боялся шхерного фарватера при настоящей морской осадке его кораблей. Кроме того, он полагал, что Эреншельд и Таубе вполне справятся с этой мелкотой. А самое главное – именно сюда, к оконечности полуострова, пожалует со своим парусным флотом русский тсар Пйотор, а это уже не салака, не дающая солидного улова, это рыба крупная!

…Крупная рыба между тем была совсем рядом, но Густав Ваттранг, всего лишь два года как ставший адмиралом, помнил сведения, полученные от офицера, захваченного русскими и бежавшего из плена, и всё ждал своего шанса прославиться, и ждал русского царя с юга, из Ревеля!

А Пётр тем временем с группой гвардейцев и небольшим отрядом морской пехоты из Галичского полка уходил всё дальше и дальше от этих мест, туда, где по предварительной договорённости недалеко от ложной переволоки уже ждал его любимец, а с недавнего времени – капитан-командор Матеос-Матия-Матвей Христофорович Измайлович-Змаевич… И уже на подходе должны быть один из самых давних, ещё с потешных войск, сподвижников – генерал Адам Адамович Вейде, командующий в походе авангардом и всеми десантниками, а с ним вездесущий, никогда не ошибающийся хитрец Апраксин, возглавляющий сейчас кордебаталию, и командир арьергарда неустрашимый Мишка Голицын…

6

…Они сошлись ровно так, как было назначено, с той только разницей, что к месту встречи прибыл Змаевич на одной своей капитан-командорской скампавее, все остальные тридцать судов, как доложил царю Матвей Христофорович, под командой бригадира Волкова охраняли выход из Рилакс-фьорда. Именно туда, увидев русских, вице-адмирал Эреншельд увёл свой отряд в надежде на то, что он сумеет, лавируя меж островами, исчезнуть из поля зрения и напасть на русских с тыла. А там, глядишь, и Таубе придёт на помощь. Эреншельд полагал, что Ваттранг изрядно потрепал русский шхерный флот во время прорыва, и сюда, в шхеры западного побережья, явились всего лишь их остатки, с которыми вполне можно управиться, остальные уже лежат на дне морском.

Две ошибки. Две роковых ошибки. О первой он узнал довольно быстро, убедившись в том, что из фьорда выхода нет кроме тех узких каменных ворот, через которые они только что вошли. Но с этим-то он справится. Узкий проход не давал возможности русским скампавеям и галерам развернуться широким фронтом, совершать обходной манёвр, а это – огромный плюс, господа! Как только поднимется благоприятный ветер, вице-адмиральский фрегат «Элефант», несущий на борту десятки орудий, закупорит собой горлышко бутылки, и попробуйте его взять! Мы будем расстреливать русских методично и спокойно, господа!

Примерно в этом ключе он говорил со всеми офицерами отряда. Второй, тайной, целью этих разговоров было узнать настроение команд. Ещё несколько лет назад он не сомневался бы в подчинённых нисколько, но постоянные поражения на суше, слишком долгое отсутствие короля, всё более унывающая страна сделали своё дело, и Эреншельд уже не был ни в чём уверен…

Во второй своей ошибке Эреншельд убедился на следующее утро, когда вернулись наблюдатели, посланные на ближайшие высокие точки побережья. А вернулись они с новостью неутешительной: количество русских шхерботов, полугалер,