Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

– Он считает, что призван Богом.

– К трону? – Голос ее стал резким. – Я тоже призвана Богом. Как же можем мы оба быть призваны к одному и тому же одним и тем же Богом?

– Он не мечтает о вашем троне, – мягко заметил Джеймс.

– Нет, он просто берет на себя право предписывать, как мне на нем сидеть. «Прошу посмотреть сюда!», «Голову поверните туда!».

К ее удивлению, лорд Джеймс разразился смехом.

– Вы весьма проницательны, – заметил он.

И тут появилось множество французских родственников и гостей Марии. Юные Гизы жаждали проехаться верхом, или пострелять, или заняться соколиной охотой. Мария вдруг с беспокойством припомнила – они страшно не любят сидеть без дела, но понятия не имела, что можно предложить им в данный момент.

– Чем здесь забавляются? – поинтересовался Рене, маркиз д’Эльбеф, с живыми, быстрыми темными глазами.

– В таком тумане только в жмурки играть! – воскликнул его брат Клод, герцог д’Омаль.

Присоединившиеся к ним молодой марешаль[21]д’Анвиль со своим секретарем, поэтом Шателяром, казались весьма озабоченными отсутствием возможности поразмяться.

– Что с нашими лошадьми? – спросил д’Анвиль. – Когда англичане вернут их?

– Я послал гонца к Сесилу[22], – сообщил лорд Джеймс, – и вскоре он даст ответ.

Брантом, придворный историк, вышел вперед.

– А аббатство? Есть там что-нибудь интересное?

– Только не дня нас! – закричали юные воины. – Может быть, мы поучимся играть в этот… как его? В гольф. В него можно играть здесь, в тумане?

– Нет, – сказал Джеймс, слегка улыбнувшись их легкомысленному невежеству, – здесь нельзя. Гольф – такая игра, в которую надо играть поближе к морю, на лугах с мягкой густой травой. В Сент-Эндрюсе, возле песчаных морских утесов.

– Ах! – воскликнула Мария. – Гольф! Мне давно хочется научиться! И я скоро поеду в Сент-Эндрюс, когда буду осматривать королевство. Я собираюсь предпринять… как это называет Елизавета? Королевский тур по стране! – И она засмеялась этой счастливой мысли.

– О, вот что вы задумали! – сказал лорд Джеймс. – Так скоро?

– Да, как можно скорее.

– Но есть и другое, что надо бы сделать первым делом, и вы должны совершить церемониальный въезд в Эдинбург и избрать свой Тайный совет…

– Да, знаю, знаю! Только поскорей! Мне так хочется все увидеть!

– Я смотрю, мы даже пострелять не сможем в такую погоду, – мрачно сказал д’Омаль. – Остается идти выпивать!

Все повернулись кругом и пошли назад во дворец.

Мария смутилась, но не пожелала извиняться за них перед Джеймсом. Он вопросительно взглянул на нее. Она выпрямилась и обратилась к Брантому и Шателяру:

– Мейтленд с моими Мариями отправились в парк. По дороге мы можем взглянуть на аббатство. Давайте догоним их.

Парк являл собой жалкое зрелище. И разбит он был неудачно, и ухаживали за ним неважно. Две широкие аллеи, скудно посыпанные гравием, перекрещивались, и в точке схода стоял фонтан. Но он был сух, и казалось, что воды в нем вообще никогда не бывало, независимо от времен года. Клумбы с цветами, должно быть, сразу захирели, а потом были вовсе заброшены. Вся планировка по образцу монастырских цветников вышла из моды во Франции добрых восемь десятков лет назад.

– О, кажется, сад любви увял! – насмешливо произнес Шателяр.

Все захихикали – все, кроме лорда Джеймса.

– Мы лет десять страдаем от неустройства, – заговорил Мейтленд. – И все же наши садовники пытаются сохранить посадки в таком виде, чтобы с возвращением королевы и восстановлением в нашей стране мира и процветания их тоже можно было восстановить. Смотрите! – Он переступил через бордюр и сорвал увядший цветок. – Он не погиб, он просто ждет. Как и все мы. Ибо королева наша, как я уже сказал, вернет нам мир и благополучие. – Он преподнес Марии цветок; то была алая гвоздика.

Она торжественно приняла его, словно некий залог. Ей страстно хочется напитать, напоить эту бедную, разоренную страну, вернуть ее к жизни.

– Благодарю вас, – сказала она.

Они продолжали прогулку вокруг дворца и наткнулись на участок, покрытый дерном, пригодный для стрельбы из лука.

– Может быть, мы здесь сможем играть и в пел-мел[23], – сказала Мария, оглядываясь на своих Марий, покорно семенивших за ней. Как и их госпоже, родная страна представлялась им чужой и почти позабытой.

– Держу пари, во всей Шотландии не проводится ни одного турнира, – заявила Фламина.

– Наверно, нет, – согласилась Мария. – Но я не жалею об этом.

Думая о турнирах, она всегда будет видеть одно – Генриха II, который не может сорвать с себя шлем и в корчах падает с лошади.

– Здесь найдутся другие забавы.

После полдника, состоявшего из неопознанных кусочков мяса, тушенного в ячменной подливе, все с несчастным видом расселись в зале. Мария решила посоветоваться с братом Марии Сетон, которого предполагала назначить распорядителем при дворе, по поводу подбора придворных музыкантов и поэтов.

Лорд Джордж Сетон, принадлежавший к семейству, неуклонно хранившему верность католичеству, не мог скрыть радости от возвращения в Шотландию своей сестры и своей королевы. Он был на несколько лет старше их, но походил на мальчишку, златовласого, с живыми серыми глазами. Его фамильные поместья лежали близ Эдинбурга, и ему не составляло труда являться по первому зову. Мария его хорошо знала, так как он в течение многих лет наезжал во Францию.

– Ах, как чудесно вновь видеть вас здесь! – воскликнул он, входя в зал. – Я все время воображал, как вы будете тут смотреться, и, признаюсь, воображение подвело меня.

Мария засмеялась и крутнулась на месте, раскинув руки.

– Значит, я здесь смотрюсь естественно?

Джордж Сетон серьезно кивнул:

– Столь же естественно, как вереск и соколы.

– Мне надо заводить хозяйство, – заявила она. – Я привезла своего врача, своего духовника…

– Слава Богу! – громко произнес он.

– …нескольких французских слуг, в том числе искусных вышивальщиц и знатоков церемониала, личных горничных и камеристок. Однако охотно привлекла б ко двору шотландских поэтов и музыкантов.

Джордж Сетон смутился.

– Но их здесь нет.

– Ни одного?

– Ни одного, достойного упоминания, ваше величество.

– Это… этого быть не может! Нет поэтов?

– Ну, наверно, кого-нибудь удастся собрать… – Он переминался с ноги на ногу. – Может быть, в университете Сент-Эндрюса… По правде сказать, наша нынешняя поэзия – это баллады и песни, что складывают в пограничных с Англией областях, все про убийства да похоронные, и прочее в том же роде. – Он помолчал, усиленно соображая. – Есть Александр Скотт!

– Но он ведь совсем старик!

Он был еще при дворе Якова V.

– Есть и другие поэты, если их можно