Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

– Я желаю назначить Джорджа Гордона, графа Хантли, канцлером королевства.

Петух-забияка оторвал свой внушительный корпус от стула, пытаясь сдержать ухмылку.

– Благодарю вас, ваше величество, – произнес он.

– На должность первого министра я выбрала лорда Джеймса Стюарта. – Она коротко кивнула ему, все еще сердясь на его поведение во время скандала вокруг мессы. – Я желаю, чтобы Уильям Мейтленд Леттингтонский продолжал исполнять обязанности государственного секретаря, с которыми столь успешно справлялся прежде. – Мария видела, что он искренне рад слышать это. – Хранителем малой государственной печати будет сэр Уильям Керколди Грейнджский, человек, о котором я слышала как о достойнейшем молодом воине.

Это был симпатичный и стройный мужчина с мускулами, обрисованными рукавами тонкого бархатного камзола.

– Что касается остальных, на всех вас возлагается обязанность помогать мне. Я выбрала вас, ибо знаю, что вы обладаете талантами и могуществом. Я хочу, чтобы вы использовали их, служа мне, а не против меня.

Теперь мужчины несколько насторожились.

– Спасибо за церемониальный въезд в Эдинбург, – продолжала она. – Все было организовано тщательно и с любовью. Однако, – она переводила испытующий взгляд с одного лица на другое, – нападение на моих людей, служивших мессу, недопустимо.

– Ваше величество, я предотвратил его! – запротестовал лорд Джеймс.

– Только после того, как толпе позволили войти во дворец. Стража была либо обезоружена, либо даже и не пыталась остановить ворвавшихся. Почему?

– Может, они сочувствовали толпе, – сказал Мортон. – Все это наверняка добрые протестанты.

– «Добрые» – не то слово, которое можно употреблять применительно к толпе, – возразила Мария. – Вы обещали, что я смогу исповедовать свою религию частным образом. А в моем обращении…

– Изданном без нашего ведома! – строптиво напомнил лорд Джеймс.

– Что ж, разве его содержание вам не нравится? – спросила Мария.

– Я этого не говорю. Но нельзя…

– Мне нельзя издавать обращения, не поставив в известность вас? Разумеется, этого быть не должно. – Она посмотрела на них. – Но я сделала так, зная, что лишь подтверждаю уже принятое парламентом решение. – Она улыбнулась, и голос ее смягчился. – Нам не стоит преследовать разные цели. Вы же видите, я уважаю ваше решение стать протестантской страной. Неужели вы мне не верите?

– Так вот зачем вы это сделали, – проговорил Эрскин. – Чтобы мы вам поверили?

Она удивленно взглянула на него.

– Но ведь вы меня знаете всю свою жизнь. Вы не верите мне, Джон Эрскин?

– Я хочу сказать, в делах государственного значения, – поспешно добавил он.

– Он ставит важный вопрос, – признала Мария. – Мы все должны доверять друг другу. Ибо перед нами стоит главная цель – вернуть Шотландии былую славу. Нам придется всем вместе трудиться для этого в полную силу.

– И как вы собираетесь это сделать? Шотландия лишилась своей славы на Флодденском поле битвы, пятьдесят с лишним лет назад, – напомнил Мейтленд.

– Во-первых, покончить с войнами…

– Насчет войн с иностранными государствами принят Эдинбургский договор, – вмешался Мортон, – а о внутренних смутах заботится реформатская кирка.

– Не могли бы вы удержаться и не перебивать меня? – настоятельно попросила Мария. – Когда на нашей земле воцарится мир, мы сможем вновь обратить взор за пределы своих берегов. К нам пришлют иностранных послов, нас примут в советы других стран, сюда приедут художники, шотландцы начнут путешествовать… – Голос ее прервался.

Мужчины сидели с каменными лицами.

– Вы хотите сказать, что понимаете славу и величие только в дипломатическом и артистическом смысле? – спокойно уточнил Босуэлл.

– Шотландия отвергла всю эту дребедень, – заметил лорд Джеймс.

– Да, тут попахивает чем-то любезным Генриху VIII – банкеты, распевающие менестрели, изнывающие от безнадежной любви поэты, – продолжил Мортон. – Вполне в французском духе.

– Я имела в виду не это, – сказала Мария. – Понятно, сперва нам надо навести порядок в собственном доме. Поэтому я хочу, чтобы вы, лорд Босуэлл, взяли на себя обязанности командующего на границах и отправились туда немедленно. Во всей Шотландии должен царить мир; здесь нельзя оставлять ни единого места, где свирепствовали бы грабежи и разбой.

Босуэлл выглядел удивленным, но довольным.

– Слушаюсь, ваше величество. Отправляюсь немедленно.

– А Мейтленда я посылаю в Лондон для переговоров с королевой Елизаветой, – заявила она. – Пора уладить наши разногласия.

Лорд Джеймс был изумлен и растерян.

– Затем я желаю совершить небольшое путешествие по своему королевству, – продолжала она. – Пора посмотреть кое-что, кроме Эдинбурга, и услышать кое о чем, кроме Джона Нокса. Мне очень хочется познакомиться с сельской местностью. Не обязательно всем вам сопровождать меня – только вы, лорд Джеймс, и вы, Хантли. А вас, Мортон, прошу сообщить Джону Ноксу, что я приказываю ему явиться в Холируд по моем возвращении.

Борода Мортона поехала вниз, а рот раскрылся.

– Дражайшая моя государыня и сестра, – проговорил лорд Джеймс, – теперь же доставьте нам удовольствие пригласить вас на особый банкет. Там вы нам и поведаете, что задумали для восстановления утраченной славы и обычаев Шотландии.

Теперь Мария была изумлена и растерянна. Братец ее – просто кладезь сюрпризов.

Банкет должен был состояться в другом крыле Холируда, где располагались апартаменты высокопоставленных придворных. Лорд Джеймс, как регент, занимал целую анфиладу и сейчас счел уместным устроить обед в обширном двухнефном зале прямо под своими покоями.

Переодеваясь, Мария заметила:

– Никогда еще я не бывала гостьей в собственном дворце!

Однако лорд Джон Сетон заверил ее, что это в порядке вещей.

– Таков здешний обычай, – сказал он.

Королева со своими дамами заняли места за верхним столом вместе с лордом Джеймсом, Мейтлендом и Хантли, и Мария с любопытством разглядывала зал. Ничего необычного в нем не было, а посуда и сервировка не отличались от французской.

Лорд Джеймс встал и воздел руки.

– Возблагодарим Господа за то, что Он привел нашу государыню королеву в целости и сохранности к родным берегам, – провозгласил он.

Все присутствующие – за исключением свиты Марии – одновременно склонили головы, а Джеймс громко продолжал:

– И молим Тебя, всемогущий Боже, чтобы она правила мудро, с сердечной заботою о своем народе…

– Аминь, – пробормотали все. Но никто не перекрестился.

Так вот о чем они заговорили вместо приветственных речей! Мария почувствовала, что щеки ее вспыхнули. Все смотрели на нее. Ждут, что она присоединится к молитве?

– Благодарю вас, – только сказала она в ответ.

Лорд Джон кивнул, и слуги принялись разносить еду. В тот же момент в конце зала появилась небольшая группа музыкантов.

Сбоку от Марии стоял юноша с серебряным кувшином, готовый наполнить вином ее бокал. Она сделала знак и обратила внимание на розоватый цвет вина. Оно просвечивало сквозь стекло, словно цветочный лепесток.

Внесли первое блюдо – дымящуюся миску супа с особым ароматом – и налили ей в тарелку. В нем плавали зеленые