Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

Да, в самом деле. Неужто это и означает, что страна бедная? Мария гадала, что можно сделать, чтобы улучшить их жизнь. Но как же столь маленькой стране не быть бедной? В Шотландии живет лишь одна двадцатая населения Франции, и расположена она далеко на севере. Если только не откроются залежи золота, как обеспечить ей лучшую судьбу?

Когда они переправились в Файф, ландшафт стал пышнее и мягче.

– Это более теплый и благодатный край Шотландии, – сказал лорд Джеймс. – На западном побережье со стороны островов холодно и мрачно. А дальше на север, за горными долинами и в нагорье, люди другие. Они живут в горных крепостях, принадлежат к кланам, не страшатся вторжений. Они большей частью все еще католики. Или именуют себя таковыми. А по правде сказать, язычники.

– Король когда-нибудь навещал их? – спросила она.

– Наш батюшка совершал путешествие по морю до Оркни, а оттуда вниз вдоль западного побережья. Но в горах ни один из правителей никогда не был. Они говорят на другом языке и, может быть, даже не ведают о короле. Они знают только вождей своих кланов.

Осмотр Сент-Эндрюса удручил Марию; здесь в соборе, полностью разрушенном реформатами, освящали брак ее отца и матери. Прямо на пути стоял замок, где был выставлен напоказ убитый кардинал Битон. Теперь Сент-Эндрюс стал местом поклонения протестантской революции.

Если б не это, город выглядел бы приятным, будучи эффектно расположенным на скалах над беспокойным, шумным морем; бодрящий воздух был полон плеском волн и брызгами. Но Мария с радостью оставила его позади и направилась в Фолклендский дворец.

Они ехали тихим лесом – здесь, в Файфе, были заповедные королевские охотничьи угодья, – пока наконец не увидели стены и башни дворца. Он стоял, греясь и золотясь в лучах предзакатного осеннего солнца, вытянувшись в лощине, как сонный лев. За ним находился густой лес.

– Смотри! Смотри! – прокричала Мария, обращаясь к Марии Битон.

Златовласая Битон подъехала к своей госпоже и внимательно посмотрела туда, куда указывала королева.

– Вон твой старый дом, – сказала Мария.

Мария Битон глядела, пытаясь припомнить, видела ли его когда-нибудь прежде. Отец ее был наследственным хранителем Фолклендского дворца, и она здесь родилась, но с четырехлетнего возраста пребывала при своей тезке и королеве.

– Как странно вернуться домой, туда, где ничего не помнишь, – сказала она наконец.

Глава 7

Уильям Мейтленд стоял в ожидании. Но не волновался, как уверял сам себя, нет, нисколько не волновался.

«Приятно будет снова увидеться с Сесилом, – говорил он себе самым спокойным образом. – Я получал удовольствие от наших прежних встреч, и жена его была чрезвычайно любезна. В конце концов, это не первая моя дипломатическая миссия в Лондоне».

Однако это была его первая встреча лицом к лицу с английской королевой. И королева вызывала его любопытство – о ней шло столько толков, велось столько споров, не в последнюю очередь и о том, имеет ли она вообще право сидеть на английском престоле. Спор вокруг обвинения в незаконнорожденности…

Мейтленд тщательно нарядился в мрачный черновато-коричневый бархатный костюм, пошитый искуснейшим эдинбургским портным. Он прозвал его «дипломатическим», ибо костюм был достаточно скромен, чтобы удовлетворять угрюмых религиозных сектантов, и достаточно изящен, чтобы заслуживать одобрение парижан. Шитье и материал были превосходнейшими, способными отвести любой подозрительный взгляд, желающий обнаружить признаки финансовых неурядиц Шотландии в одежде ее государственного секретаря.

Задачу свою он понимал ясно: установить взаимопонимание с Елизаветой и договориться о встрече двух королев. Звучит просто, но на деле совсем иначе.

Он старался успокоиться. Так нельзя. Заставил себя разглядывать тканые драпировки на стенах, исследовал шпингалеты на окнах, с подчеркнутым интересом смотрел на бегущую мимо Темзу, на ее воды, усеянные небольшими лодками, на берега с удящими рыбу людьми. Стоял яркий сентябрьский день, один из тех, что больше похожи на летние, чем самим летом, а здесь, в Ричмонде, ритм жизни на природе ощущался гораздо сильнее, чем в Лондоне. Он видел даже расстилающиеся вдали поля, а с другой стороны – королевский охотничий лес, все еще ярко-зеленый, словно и не собирающийся сбрасывать листву на зиму.

– Ее величество сейчас примет вас.

Мейтленд вздрогнул и обернулся. Двери открылись, стражник придерживал створку, откуда выглядывал секретарь. Он прошел в смежный кабинет, припоминая все, чего ему нужно добиться.

Елизавета была там, стояла, сложив перед собою руки. Первое, о чем он подумал, – какая она маленькая; он уже привык к росту Марии.

– Ваше величество! – Он низко поклонился. – Славнейшая королева, я привез вам сестринские приветствия от моей государыни, королевы Шотландии.

– Я рада.

Со своей выгодной точки зрения он видел ее длинные белые пальцы – такие же, как у Марии, – и они сделали ему знак встать. Он быстро поднялся, заметив, что она ему улыбается.

Он старался не проявлять особого любопытства, но примечал все, что в ней было.

– Вот мои самые доверенные советники, Уильям Сесил, – Сесил кивнул, – и Роберт Дадли.

Дадли тоже склонил голову.

– Я уже имел честь прежде работать с господином секретарем Сесилом, – напомнил Мейтленд.

– Да, действительно, во времена регентства. Мне было очень приятно.

Сесил старался показать, что говорит правду. Может быть. С самим Сесилом было легко иметь дело, он все отлично организовывал, быстро схватывал суть и прекрасно разбирался в характерах людей. Что касается Дадли, посланнику не терпелось увидеть этого любовника, похоже способного предложить женщинам нечто неведомое ему, Мейтленду.

– Меня интересует все о моей знаменитой кузине, королеве Шотландии, – откровенно призналась Елизавета. – Честно говоря, с самого ее рождения она привлекала мое внимание.

Мейтленд восторженно смотрел на нее. Худенькая рыжеволосая женщина хорошо знала, как заставить собеседника занять оборонительную позицию, и прямо переходила к делу.

– Я уверен, что она тоже интересуется вами, – сказал он. – Она рада была бы встрече, чтобы вы познакомились лично. А пока предлагает обменяться портретами.

Он собирался преподнести подарок своей госпожи в более подходящий момент, не в самом начале беседы. Но это выглядело уместным сейчас, и ему пришлось передать Елизавете привезенную с собой миниатюру.

Она развернула ее, откинув скрывавший портрет ярко-синий французский шелк. Миниатюра изображала овальное лицо с настороженным взглядом, со слабым намеком на улыбку на губах, с прядью рыжевато-коричневых волос, выбившейся из-под белого головного убора. Мария казалась совсем юной монашкой, девочкой, нарядившейся в клобук в порыве религиозного экстаза.

– Здесь в самом деле есть сходство? – обратилась Елизавета к Мейтленду.

Он вновь взял портрет и пристально посмотрел на него, прищурив умные карие глаза.

– И да и нет, – ответил он наконец. – Это