Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

– Хантли требует, чтоб в некоторых графствах опять разрешили служить мессу, – пожаловался лорд Джеймс.

– Я сказал, что запрещать ее несправедливо! В стране еще есть католики, парламент не может принудить нас обратиться! – прокричал Хантли.

– Прошу вас! – вмешалась Мария. – Впредь не устраивайте скандалов, затевая открытую ссору в присутствии горожан. Потерпите, пока не окажетесь наедине в четырех стенах.

– Вы сами устраиваете скандалы! – огрызнулся лорд Джеймс.

Она искренне изумилась:

– Как это?

– Здесь, в Шотландии, не встретишь женщину, что сидела бы боком в седле и так выставляла бы ноги, как вы! Это неслыханно и непристойно!

Мария с облегчением рассмеялась. Что за ерунда! Но позже задумалась над его словами и стала гадать, не вызывают ли и другие ее поступки непреодолимую неприязнь. Было уже очень поздно (возможно, еще один повод для неприязни?), но она послала за Джеймсом Мелвиллом, намерившись обратиться к нему с особой просьбой.

Когда придворный вошел в ее комнату, она протянула ему руки, но он их не принял, а лишь отступил и склонился в глубоком поклоне.

– Ах, Мелвилл! Мы так давно знаем друг друга, могли бы вести себя проще, – проговорила она. – Разве не так?

Джеймс Мелвилл, бывший почти ровесником лорда Джеймса, в свое время уехал вместе с ней во Францию и состоял там в свите, одновременно служа при германском дворе, а потом в свой черед нес военную службу в Шотландии. В результате он оказался одним из опытнейших людей при шотландском дворе, и она надеялась заполучить его в союзники.

– Чего пожелает ваше величество? – спросил он.

– Все очень просто, – объяснила она. – Я незнакома со здешними обычаями и могу время от времени вызывать недовольство, питая самые лучшие намерения, но по простому неведению. Вот, например, вы явно не пожелали принять мою руку. Я вовсе не думаю, что это из неприязни, – поспешила заверить она, – но какие-то иные, вполне невинные по смыслу поступки могут быть поняты дурно.

Он с любопытством смотрел на нее, симпатичное лицо его было открытым и приятным. «В самом деле, – подумала она, – если описывать его одним словом, лучше всего будет сказать „приятный“».

– Я не понимаю. У меня нет никаких дурных мыслей.

– Мне кажется, нынче в Перте я могла совершить ошибку, но не уверена. Лорд Джеймс высказал замечание… Как бы то ни было, прошу вас оказать любезность и взять на себя обязанности моего наставника. Будьте добры, дорогой Мелвилл, пожалуйста, говорите мне, не вызываю ли я раздражения своими речами, одеждами или манерами. Лорд Джеймс назвал мою посадку в седле неслыханной.

Мелвилл смутился.

– Она выглядит несколько… вызывающей. Я хочу сказать, для здешних людей. Нам-то с вами известно, что Екатерина Медичи вечно выставляет ноги таким манером, – доверительно заметил он.

– Я об этом и говорю, Мелвилл. Обычаи везде разные, а я хочу во всем точно им следовать. Во всех мелочах этикета. Я не имею в виду вопросы совести. Ну, вы обещаете мне обо всем сообщать? – Слова прозвучали шутливо, но она говорила серьезно.

– Я… я постараюсь.

– И без стеснения? Помните, вы окажете мне большую услугу.

– Я… хорошо. Могу начать прямо сейчас. Здесь, в Шотландии, монарх не обменивается рукопожатиями со слугами, не приближается к ним, старается лишний раз не притронуться. – Он помолчал. – Это могут неверно понять. Мы-то с вами, конечно, знаем…

Из Перта компания совершила небольшую поездку в Данди, город, тоже расположенный на Тае, но ближе к устью, а оттуда переправилась через Тай в район Файфа, лежащий между заливами Тай и Форт и с древних времен остававшийся королевством в королевстве.

На протяжении всего путешествия Мария поражалась яркой и чистой зелени Шотландии, ее пустым безлесым пространствам, сотням маленьких лохов-озер. Леса здесь были вырублены и должны были вырасти не скоро. Все цвета были мягкими, часто приглушенными дымкой тумана, кроме живой зелени, сияющей сквозь все покровы.

Шагавших по этим пространствам людей было мало, лишь несколько фермеров пахали землю меж серыми валунами, которые торчали повсюду. Небо тяжело нависало над головой, и погода менялась с минуты на минуту. С запада неслись тучи, шел дождь и меньше чем через час заканчивался.

То тут, то там Мария видела вздымающиеся над неровным ландшафтом квадратные башни, совсем одинокие, торчащие, словно тонкие пальцы.

– Дома-крепости, – пояснил Хантли. – Чисто оборонительные сооружения.

Во Франции не было ничего похожего на подобные укрепления без замков. Но эта земля чаще вынуждена бороться за существование.

И все же она была странно прекрасной в необычном рассеянном свете, с приглушенными расцветками, со спокойными лохами, отражающими серо-серебряные небеса.

– Как здесь красиво! – сказала Мария лорду Джеймсу, когда они проезжали каменистой дорогой. Море редко скрывалось из виду, она видела его слева, поблескивающее и тихое.

Ей пришло в голову, что если цвет Франции белый, то цвета Шотландии – зеленый, серый, серебряный и коричневый. Скалы, сама земля были всех оттенков серого, от светлой пятнистой гальки до почти черных зазубренных утесов, в которых шумело море. Камни эти были единственным строительным материалом, так что и замки становились серыми, и маленькие коттеджи, и мощеные улицы. Но сколько оттенков! Серый цвет начинал казаться богатым и непостижимым.

А коричневый! Овцы были коричневыми, и глубокий с пепельным оттенком цвет их шерсти вплетался в одежды людей. Холмы были серовато-коричневыми с пролысинами, и яростные маленькие терьеры были тускло-коричневыми, и папоротники и камыши были коричневыми. Даже виски был живого коричневого цвета!

Словно патина, на серое и коричневое ложилось серебро, ибо оба эти цвета преображались в свои собственные туманные, светящиеся оттенки, так что осока жемчужно поблескивала, а стены замков излучали свет. Озера, отражающие спокойные небеса, казались причудливой формы зеркалами, лежащими на земле, как будто забытыми беспечной женщиной.

И среди этих простых благородных цветов вился и вкрапливался вездесущий, всепобеждающий зеленый, который прорывался в таких неожиданных местах, как трещины между камнями построек, покрывал, как туман, всю землю.

Осенью ненадолго вспыхивали другие цвета, холмы окутывались мягким багрянцем цветущего вереска. Появлялись крошечные пятнышки оранжевого – полевые цветы, осенние листья, свежекопченый лосось, ярко-рыжие головы в толпе бросались в глаза.

Люди жили большей частью в темных маленьких каменных домиках, даже не огороженных забором. Они возникали в дверях, чтобы взглянуть на Марию с ее свитой и робко махнуть им рукой. Это были крепкие, сильные люди, и Мария удивлялась, как часто здесь мелькают рыжие волосы и веснушчатые лица.

– Как правило, они не владеют ни землей своей, ни домами, – объяснял лорд Джеймс, – поэтому и не считают нужным ставить заборы