Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

Большая толпа народу стояла с уже наполненными стаканами, и, когда королева приняла и осушила бокал, все в тот же момент подняли свои, выпили и разом швырнули их оземь в доказательство своей преданности.

– Пусть эти бокалы послужат лишь для сего важного тоста, – шепнула одна из дев.

Мария подивилась столь неожиданному в нищей стране расточительству.

Они продолжили спуск по пологому уклону улицы с домами из оштукатуренного песчаника, ограждавшими «Королевскую милю», словно высокий забор. У многих строений были наружные лестницы, большинство имело надстроенный деревянный верхний этаж, выдающийся вперед, чуть ли не вплотную к соседним домам. В одном особенно симпатичном доме по левой стороне огромный второй этаж нависал над улицей, как козырек.

– Дом Джона Нокса, ваше величество, – подсказал Босуэлл, ехавший рядом, чуть позади нее.

Она взглянула на дом, выпирающий на дорогу, не желающий равняться с другими, олицетворяющий упрямую, досадную помеху. Он бросался в глаза, как камень в потоке текущей воды.

Стало быть, дом похож на хозяина. Там ли он? Она точно знает, что он не вышел ее приветствовать. Не его ли лицо виднеется в окне?

Ничего не разглядеть. В стеклах играли блики, плясали, скользили, когда она проезжала мимо. Ей не хотелось, чтобы люди видели ее глазеющей на окна реформата, как ученица, когда весь народ вокруг ждет от нее взгляда или улыбки. Оставив дом позади, она продолжала путь вниз по Хай-стрит к Холируду, помахивая рукой и улыбаясь.

Сидевший за столом, как и в любой обычный рабочий день, Нокс мог прекрасно следить за всем, что происходит внизу на улице. Даже не переставляя стула, он без труда наблюдал за приближением медленно спускающейся вниз по Хай-стрит процессии. Вдоль всей дороги представляли живые картины, достаточно ясные, чтобы их мог понять каждый – каждый, кто хочет понять! – демонстрирующие истинность протестантской религии. Изображение сынов израилевых, поклонявшихся ложным святыням и истребленных огнем. Королеве даже преподнесли Библию и Псалтирь, переведенные на шотландский язык, а переодетый в костюм ребенок произнес речь, в которой ей было прямо предложено отказаться от мессы. Что ж, обратила она на это внимание? Нет, просто расплылась в своей глуповатой улыбке, сунула Священное Писание под мышку и продолжала махать рукой и вертеть головой.

Из фонтана у Меркат-Кросс бьет вино, чтоб люди напились допьяна и умиротворились. Все устроили, не посчитались с расходами на маски[24]и фарсы, чтоб отвести народу глаза и купить его ненадежную преданность.

Нокс разглядывал проезжающую Марию – распахнутый серый плащ свисает по бокам белой лошади, рубины на груди ловят солнечные блики и отбрасывают их на серый корсаж, а лицо кажется искуснейшим сатанинским творением из тех, что делают порок соблазнительным.

Он окунул перо в чернила и написал: «В фарсах, и в маскарадах, и во всех прочих блудодействах да не последуют глупцы ложному примеру Франции».

А внизу на улице народ распевал:

– Добро пожаловать, государыня! Добро пожаловать, родная наша королева!

Через три дня, в воскресенье, Нокс занял свое обычное место на кафедре Святого Эгидия и оглядел набившуюся паству. Ему не составило труда выбрать тему для данного Дня Господня; она была ему просто навязана.

– Одной мессы, отслуженной на земле этой, надо страшиться более, чем высадки десяти тысяч чужеземных солдат! – прокричал он. – Допустим ли мы такое?

Позже в то же самое воскресенье, когда священник Марии готовился со своими служками к мессе в королевской часовне, на внешнем дворе перед дворцом Холируд начала собираться толпа. В часовне, абсолютно пустой и голой, как того требовало кальвинистское учение, надо было расставить подсвечники и алтарь, чтобы совершить праздничное богослужение. Дьякон, спешивший с подсвечниками и свечами через двор к центральному входу, столкнулся с толпой.

– Неужто нам снова терпеть в своем королевстве языческую мессу? Мы очистились от нее! Неужто вернется пес в свою блевотину? Не бывать этому! – прокричал Патрик, лорд Линдсей Байрский, один из недавно обращенных дворян.

Дьякон замер на месте. Толпа была большая. Но разве Господь не защитит его? Он обхватил руками подсвечники и свечи и попытался пройти стороной, бормоча нараспев:

– О Господи Боже мой, на Тебя я уповаю; спаси меня от всех гонителей моих и избавь меня; да не исторгнет он, подобно льву, души моей, терзая…[25]

Здоровенный мясник, источающий свойственный его профессии запах, хоть и не носивший сейчас фартука, схватил дьякона за плечо и проорал:

– Поп-идолопоклонник по закону Божьему должен быть предан смерти!

– Я не поп! – закричал дьякон, вывернулся из его рук и побежал к дверям.

Толпа метнулась за ним, прорвалась мимо сочувственно настроенных стражников на парадную лестницу и в вестибюль перед часовней. Перепуганный дьякон, опередив их, запер на засов дверь в церковь, где, преклонив колена в молитве, перебирая пальцами четки, стояла Мария со своими французскими родственниками и придворными.

– Смерть! Смерть! Смерть идолопоклонникам!

Мария услышала, что крики раздаются совсем рядом, увидела, как мощная деревянная дверь начинает вздрагивать под напором бьющейся в нее толпы.

Сердце ее тяжело застучало, и она поднялась. Что это? Вторжение в ее собственный дворец? Несмотря на то что она согласилась мириться с их религией?

– Назад! – послышался крик лорда Джеймса. – Не прикасайтесь к этой двери! – Судя по голосу, ее брат стоял, прижавшись к дверям спиной. – Я сказал, не входите! Ибо там внутри совершается сатанинское искушение – месса! Ни один добрый шотландец не должен входить туда, чтобы снова не угодить в сети дьявола!

Последовал ропот, потом тишина.

«Джеймс! – подумала она. – Это совсем не то, что ты обещал! Ты не отстаиваешь мое право исповедовать частным образом свою веру, ты поносишь ее и обманываешь людей… Почему ты не соблюдаешь наш договор?..»

Одетый в рясу священник трясся и едва мог исполнять древние положенные ритуалы.

«Но Джеймс достиг своей цели, – подумала Мария, когда месса закончилась. – Толпа разошлась. Брат мой очень умен».

Глава 5

Мария оглядывала длинный стол и обращенные к ней лица. На всех сияли улыбки, словно тут собрались приятнейшие из людей, приготовившись провести утро в милой болтовне о пустяках.

Но Мария поклялась, что речь пойдет не о пустяках, как бы они ни старались держаться в этих рамках.

– Добрые лорды и джентльмены, приветствую вас при дворе. – Пускай знают, кто кого теперь приветствует! – Я рада созвать первое заседание моего Тайного совета и должностных лиц, которых я избрала, руководствуясь собственным представлением о способностях каждого из вас отвечать своему назначению. Как видите, среди вас есть и католики, и протестанты.

Они все еще улыбались, ожидая, когда она