Мария – королева Шотландии. Том 1 - Маргарет Джордж

сказала она. – А настоящий – явь. Детям в декабре снятся яблоки, и они плачут, когда просыпаются с пустыми руками. Точно так же и подданные мечтают о том, что даст им государь, вступив в права наследства, и плачут, когда мечты оказываются несбыточными. И вот что я вам скажу – на свете нет и никогда не было государя, включая Соломона, настолько богатого, чтобы удовлетворить людскую алчность. Так что подданные всегда мечтают о будущем монархе и никогда не ценят настоящего по заслугам. За исключением случаев, когда в настоящем – их единственная надежда.

«Как хорошо ей известны пороки человеческой натуры, – подумал Мейтленд. – И все же, отказываясь от замужества, она может в конце концов погубить свой народ. Ибо никто не вечен, чтобы оставаться чьей-то единственною надеждой».

– Я понимаю, – подтвердил он.

– Однако если бы в данный момент я была вынуждена избрать наследника, – неожиданно продолжала она, – то всем другим предпочла бы Марию Стюарт. Я не считаю нужным избирать, но если б пришлось… – Она нахмурила тонкие светлые брови.

– Не соизволите ли запечатлеть на письме? Боюсь, моя госпожа будет просить повторять ей все это снова и снова, а память моя слаба.

– Думаю, несколько повторений она вполне выдержит, – улыбаясь, возразила Елизавета. Улыбка изменила ее лицо, придав ей загадочность и очарование. Даже острые темные глаза казались не столько испытующими, сколько дружелюбными. – Нет, я не стану писать. Ваша королева должна доверять вашей памяти и моим намерениям. Кроме того, она скоро сама сможет меня расспросить. Всего через несколько месяцев! А тем временем сообщите ей, что я не замедлю прислать свой портрет и дарю в знак дружбы вот это бриллиантовое кольцо.

Она стянула кольцо с пальца. Оно было двойным, из скрепленных друг с другом частей – две руки удерживали посередине два бриллианта, образующих вместе форму сердца. Она разделила части и отдала одну Мейтленду.

– Таков английский обычай, – пояснила она. – Если королева Шотландии станет моей наследницей, ей надо знакомиться с английскими обычаями. Мы дарим бриллиантовое кольцо, состоящее из двух половинок. Его можно вернуть дарителю в момент несчастья, если понадобится дружеское участие. Когда две половинки снова сложатся вместе, я обязуюсь прийти ей на помощь.

– Она сочтет это за большую честь, – произнес Мейтленд, разглядывая кольцо.

– Посоветуйте ей не злоупотреблять им и не отправлять мне по таким пустякам, как мастер Нокс, – вставая, добавила Елизавета со смехом.

Аудиенция закончилась.

Глава 8

Галопом несясь в последний день октября по Фолклендскому лесу, Мария почувствовала, что с нее слетела шляпа – поднялась в воздух, закружилась, словно один из лениво падающих листьев, чтобы приземлиться неведомо где. А волосы, рассыпавшись, развевались позади, как у неряшливой школьницы. Тяжело дыша и смеясь, она скакала, не потрудившись замедлить ход, чтобы ее могла догнать свита.

Она знала, что французы наверняка примутся сравнивать этот лес с Шамбором и Фонтенбло, и не желала останавливаться и позволять им высказывать пренебрежительные замечания о Фолкленде. Это ее лес; лес, любимый ее отцом; а французы – как дядюшки, маркиз д’Эльбеф, герцог д’Омаль и великий приор Франсуа, так и сопровождающие их литераторы Брантом и Шателяр – кажутся здесь незваными гостями. Или, скорее, людьми, перед которыми постоянно приходится притворяться. Ей неприятно без конца защищать от них Шотландию. Эту неприязнь она изо всех сил старается держать при себе, так как придворные немедленно приумножат ее и с радостью донесут Екатерине Медичи.

Она поймала себя на слове «с радостью» и устыдилась. «Ведь это лишь мое собственное мнение, – подумала она. – Откуда мне знать, что они в самом деле испытывают. Только я знаю, мне будет легче, когда они вернутся во Францию».

И она остановилась, восседая верхом на коне, на открытой вершине холма, поджидая остальных. Огромный лес Фолкленд, раскинувшийся под горным хребтом Ломонд, золотился, расстилаясь перед нею на все четыре стороны. Внизу в лощине лаяли собаки – кого-то загнали! Сегодня они всей компанией уже добыли косулю, нескольких зайцев, и хватит. К тому же солнце на полпути к закату, а их предупредили, что во дворец надо вернуться задолго до наступления нынешней особенной ночи.

– Хеллоуин, – зловеще подчеркивал отец Марии Битон.

Королева дала понять, что слово это ей незнакомо, и он покачал головой.

– Самая страшная ночь в году для богобоязненных людей… с нее начинается темное время года, когда сатана с ведьмами веселятся. Оставайтесь дома.

Французы пожали плечами и посмеялись.

Но Мария Битон шепнула своей госпоже:

– Моя тетка – ведьма. Леди Дженет Битон – она околдовала Босуэлла и взяла его в любовники, замужняя женщина, на двадцать лет старше, у нее семеро детей! Она уже старая, а выглядит молодой. У нее лицо юной девушки.

– И он все еще… они все еще… – проговорила Мария.

Босуэлл! Любовник ведьмы… И это вдруг придало ему интерес.

– Не знаю. По-моему, они должны встречаться, хоть время от времени, по старой памяти. От колдовских чар навсегда не избавишься.

Мария Флеминг услышала разговор и недоверчиво склонила головку.

– Мистер Мейтленд говорит, что это все чепуха, которой пользуются, только чтобы пугать суеверных простолюдинов и подчинять их своей воле.

– Ах, мистер Мейтленд? – поддразнила Битон. – Ты так официально его величаешь?

Фламина смутилась, что с ней не часто случалось. Мейтленд ей нравился, и было приятно думать, что и его она привлекает, как почти всех мужчин.

– Я слышала, он атеист, – продолжала Битон, – и утверждает, будто Бог – пугало для детей.

– Никакой он не атеист! – воскликнула Фламина. – Как ты можешь говорить о нем такие ужасные вещи!

Мейтленд. Атеист или нет, но он искусный дипломат. Мария с нетерпением ждала его возвращения, может быть, даже с большим, чем Фламина, ибо политика способна волновать не меньше любви.

А сейчас к ней подъезжал юный Рене, маркиз д’Эльбеф, на взмыленном коне.

– Пресвятая Богородица! Что же вы делаете? – упрекнул он. – Разве можно лететь, словно… как это тут называется – банши?[27]

Подскакал Шателяр, поймавший ее шляпу.

– Вот, мадам. Мне пришлось спускаться за ней в ущелье. – Он с укоризненным взглядом протягивал шляпу.

– Напишите об этом стихи, Шателяр, – посоветовал Рене. – Поведайте о своей неумирающей любви к жестокой принцессе.

Шателяр не улыбнулся.

– Давайте вернемся, – предложила Мария. – Уже поздно.

Она надела шляпу, благодарно кивнув Шателяру. Он все смотрел на нее. Чего ждет – награды?

Солнце окрашивало величественные круглые башни дворцовых ворот красным закатным светом, когда охотничья компания въезжала во двор.

– Успеем сыграть партию в теннис? – спросил герцог д’Омаль, спрыгивая с коня.

– Стемнеет меньше чем через час, – сказал лорд