Я – Рюрик! - Арсений Евгеньевич Втюрин

Им нужно было о многом поговорить. Но все молчали, думая каждый о своём, не решаясь нарушить какую-то особую зловещую тишину, прерываемую потрескиванием горящей древесины.

Помешивая пылающие угли обрубком тонкого ствола берёзы, Трувор исподволь наблюдал за Рюриком и Синеусом. Старшие братья отводили взгляд, стараясь не смотреть друг на друга.

— Скажи, конунг, — не выдержал молодой ярл. — Неужто мы превратились в грабителей и убийц? Как такое могло с нами произойти?

— Когда-то давно я задал такой же вопрос Клеппу, моему отцу, — медленно заговорил великан. — В ответ он только улыбнулся.

— И это что-то значило? — продолжал допытываться Трувор.

— Мне кажется, лишь одно: станешь ярлом — сам всё поймешь!

— Объясни, брат, — не унимался княжич. — Нам с Синеусом не скоро быть правителями, а узнать хочется.

Рюрик тяжело вздохнул, прилёг на бок у костра, поставив правую руку на локоть, и подпёр ладонью голову.

— Зачем мужчина берёт в руки оружие? — тихо, словно сам с собой, начал говорить конунг. — Для защиты своей жизни, своих родных, своего дома, города, страны и тех богатств, что у него имеются. Как он может это сделать?

Великан на мгновение замолчал, но тут же сам ответил на свой вопрос:

— Убить человека, пришедшего с оружием в руках, чтобы отнять всё это у него. И вот мужчина пронзил мечом пришлого воина. Кто из них двоих убийца?

Не ожидавшие такого начала, княжичи удивлённо молчали.

Рюрик снова выдержал длинную паузу и продолжил:

— А ведь может так случиться, что родичам и детям нечего есть. Как должен поступить мужчина? Взять в руки оружие и добыть для них пищу, отняв её у других людей, или позволить своим детям умереть от голода? И будет ли он убийцей, если ради нескольких жизней вырежет десяток человек?

— Но ведь наши ратники и викинги никогда не убивали женщин, детей и стариков. Я ещё могу понять, когда бьются с чужими воинами, защищая свои земли, родных и близких! — воскликнул Синеус.

— Э-э-э, братец, — улыбнулся конунг. — Лучше вспомни, как мы через подземный ход взяли штурмом Ладогу. Не забыл, сколь много там народу побили? А в Дорчестере какую резню устроили? Или вас бойня в Нанте настолько перепугала, что теперь боитесь за рукоять меча взяться?

Княжичи молчали, потупив глаза в землю.

— А князья Годислав, Волемир, Буривой и Гостомысл только уговорами племена и народы разные приводили к повиновению, дань заставляли платить? Иль головы рубили всем без разбора? — голос Рюрика стал громче и злее. — Скажите, где мне было брать деньги, чтобы отстроить Ладогу и другие крепости? Драккары новые где взять? Чем людям воинским за службу платить? Может, у князя Гостомысла денег попросить?

Трувор видел, как презрительная гримаса исказила лицо старшего брата.

А тот продолжал:

— Так ведь князь наобещал нам помощи всякой разной, а что мы от него получили? Вместо двух тыщ опытных ратников он отпустил с нами в поход чуть более трёх сотен молодых гридей. Да и лодий изволил дать четыре штуки. Как с такими силами можно крепости брать и целый край от ворогов освобождать?

Рюрик перевёл дух и улыбнулся Трувору.

— Но мы это сделали. Все вместе. А потом начали новое княжество создавать под одной сильной рукой, крепости и лодьи строить. По-другому никак нельзя было. Вы же всё сами помните. С данами войны вели, драккары их жгли. Иначе они бы снова к нам на Ладогу приплыли. Ну а то, что в походы по берегам моря Варяжского стали ходить и грабежами промышлять, так никуда от этого не деться! Деньги нужны, золото и серебро. Потому и с Бьёрном Железнобоким пришлось подружиться. Негоже со всеми соседями войны вести. Иногда лучше союз с сильным вождём заключить. Вместе сподручнее от общих врагов отбиваться, да и в дальних морях города крупные захватывать. Сами видели, сколько нам золота и серебра после Нанта досталось.

— Но викинги Гастинга… — перебил его Рослав.

— Думаете, мне по душе с ярлом и его данами за одним столом сидеть? — конунг покачал головой. — Вот они-то и есть настоящие убийцы! Потому и не остались мы с ними зимовать на острове Нуармутье, хоть Гастинг и убеждал нас с конунгом свеев продолжить набеги на побережье франков. Не нравится мне этот человек. А возвращаться домой, сами понимаете, уже слишком поздно. У нас на Ладоге зима приближается. Вот и решили мы с Бьёрном Железнобоким наведаться в Аль-Андалус — богатейшую страну арабов. Её ещё называют Кордовский эмират. Когда я был маленьким, о той стране наши викинги во фьорде много рассказывали. Там ярл Эйнар нашёл моего отца Клеппа в подземелье какой-то крепости. Его приковали цепями к стене.

— Так тебе захотелось что-нибудь о нём узнать? — спросил Синеус.

Трувор увидел широко распахнутые от удивления глаза княжича.

— И об отце тоже, — кивнул головой конунг. — Хотя Бьёрн Железнобокий заверил меня, что золота там намного больше, нежели мы взяли в Нанте.

— Но и охраняют его, я полагаю, лучше, чем у франков! — задумчиво произнёс Синеус. — А куда мы денем драгоценности, что лежат на твоём и на моём драккаре? Их ведь могут потопить или захватить!

— Постараемся сделать так, чтобы они не участвовали в сражениях, — беспечно махнул рукой Рюрик. — А для их охраны будем всегда держать наготове пару больших лодий с ратниками.

Он оттолкнулся локтем от земли и снова принял вертикальное положение.

— Думаю, мы не станем больше возвращаться к этому разговору. Придётся вам самим искать покой в душе и убеждать себя в правильности собственных действий.

Почти ничего нового Трувор для себя не услышал, но всё же почувствовал, как с плеч его словно камень тяжёлый свалился.

Ему хватило ума понять, что тот свой камень он теперь переложил на сильные плечи старшего брата.

Глава 44

Плывущий в кильватере за «Фенриром» на своём драккаре, Синеус изредка бросал взгляды назад. Туда, где ещё рано утром он заметил несколько маленьких чёрных точек. Они приближались, постепенно увеличиваясь в размерах и приобретая очертания парусов.

— Кто же решился преследовать нас? — пробурчал себе под нос княжич.

Он в очередной раз посмотрел на армаду кораблей вокруг и немного успокоился. Их было много. Впереди плыли лёгкие драккары Бьёрна Железнобокого, чуть отставая от них — морские драккары Рюрика, а позади всех — тяжёлые лодьи новогородцев, огромный «Фенрир» и драккар Синеуса.

Княжич приложил к губам изогнутый рог и издал громкий трубный звук, привлекая внимание своего конунга.

Он увидел, как на корму стремительно выскочил Рюрик и, следуя взглядом за вытянутой в сторону