Декабристы: История, судьба, биография - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

Вильгельм Карлович Кюхельбекер

Лютеранин.

Родился 10 июня 1797 года в Петербурге.

Брат декабриста Михаила Кюхельбекера (сведения о родителях см. в деле № 23).

Образование получил в частном пансионе Бринкмана в городе Верро (ныне Выру в Эстонии), затем в Царскосельском лицее (принят по протекции генерала от инфантерии М. Б. Барклая де Толли, коему приходится дальним родственником). В 1817 году, по окончании Лицея, с чином IX класса зачислен в Коллегию иностранных дел (как и Пушкин). Преподавал русский и латинский языки в Благородном пансионе при Главном педагогическом институте. В 1820 году вышел в отставку. В 1820–1821 годах путешествовал по Европе в качестве секретаря обер-камергера А. Л. Нарышкина. В конце 1821 года с чином коллежского асессора поступил чиновником для особых поручений при кавказском наместнике генерале А. П. Ермолове, однако через полгода вновь вышел в отставку из-за участия в дуэли. Около года жил в имении своей сестры Юстины Глинки в Смоленской губернии. Затем – в Москве, где преподавал в Университетском пансионе. В апреле 1825 года переехал в Петербург.

Литератор. Соиздатель вместе с князем Владимиром Одоевским альманаха «Мнемозина».

В ноябре 1825 года вступил в Северное общество.

14 декабря 1825 года явился на Сенатскую площадь, вооружённый палашом и пистолетом, неудачно стрелял в великого князя Михаила Павловича и генерала А. Л. Воинова (пистолет дважды дал осечку).

Бежал из Петербурга. Арестован 19 января 1826 года.

Осуждён по I разряду, приговорён в каторжные работы на 20 лет, срок сокращён до 10 лет. Отправлен в Кексгольмскую крепость (ныне Приозерск), затем в Шлиссельбургскую. В 1827 году по высочайшему повелению Сибирь заменена арестантскими ротами при Динабургской крепости (позднее Двинск, ныне Даугавпилс). В 1831 году переведён в Ревель, в Вышгородскую крепость, затем, в том же году, в Свеаборг.

Приметы: рост два аршина девять с половиною вершков[99], лицом бел, чист, волосом чёрн, глаза карие, нос продолговат, с горбиною. Близорук.

В 1835 году освобождён из крепости и отправлен на поселение в город Баргузин Иркутской губернии, куда прибыл в январе 1836-го. В 1839 году переведён в Акшу; зарабатывал частными уроками; в 1844 году разрешено перебраться в деревню Смолино Курганского округа, затем в Курган. В 1846 году переехал для лечения из Кургана в Тобольск, где и умер 11 августа того же года.

В 1837 году женился на Дросиде Ивановне Артеновой, дочери баргузинского почтмейстера, из мещанского сословия. Их дети: Михаил и Юстина.

Пётр Каховский из каземата генерал-лейтенанту Бенкендорфу:

«Вы видели, ваше превосходительство, Кюхельбекера, этот человек… покушался убить великого князя! Я… ссыпал порох с полки и возвратил пистолет Кюхельбекеру. Он опять пошёл стрелять в Воинова, но пороху не было на полке. Он говорил мне: „Какое несчастье, пистолет всё осекается“…»

Из показаний Петра Бестужева:

«В это самое время, когда его высочество Михаил Павлович подъехал к фронту и уговаривал солдат, стоял я за вторым взводом Гвардейского экипажа и внимательно слушал слова его. В сию самую минуту, чрез правое плечо моё, сзади выставился пистолет, направленный прямо в великого князя; я оглянулся, это был Вильгельм Кюхельбекер. Первое моё движение было отвести его руку, сказав: „Кюхельбекер! Подумайте, что вы делаете?“ Он посмотрел на меня, не отвечал ничего, спустил курок, но пистолет осекся. После сего видел я действительно, что Каховский взял пистолет от Кюхельбекера и ссыпал с полки порох; но вскоре Кюхельбекер опять хотел стрелять в генерала Воинова, но пистолет опять осёкся. б…с Прежде не говорил я ничего о сём поступке г. Кюхельбекера потому, что видел в нем не злого человека, но энтузиаста, который в чаду непонятного ослепления мог сделать преступление… Он был добродетельный, чувствительный безумец».

…На четвёртом картечном ударе всё побежало, и отставной коллежский асессор, по его словам, «был увлечён противу воли общим стремлением».

Из записей барона Василия Каульбарса, штаб-ротмистра лейб-гвардии Конного полка:

«…Успели уже убрать с площади всех убитых и отнести их, положив в один ряд под забором, окружавшим церковь. Так как на площади всё уже успокоилось, то я сейчас же отправился туда со многими другими. Тут лежало, как я сосчитал, 56 тел».

Из Петербурга Вильгельм Кюхельбекер, преодолев посты и заставы, скрылся вместе со своим крепостным слугой Семёном: тот переоделся барином, а барин слугою. Была надежда уйти за границу. Но оба были задержаны при въезде в Прагское предместье Варшавы. Кюхельбекер опознан, допрошен и отправлен в Петербург, в Петропавловскую крепость.

Со всем этим связана одна любопытная история.

Диалог, основанный на материалах следственного дела Кюхельбекера.

Следователь. Участвуя в происшествии 14 декабря, имели ли вы какое при себе оружие? И с каким намерением?

Кюхельбекер. Я имел пистолет с одним зарядом. Когда по неосторожности извозчика опрокинулись сани и я выпал из оных, то пистолет упал в снег и сделался к употреблению неспособным… Потом палаш получил я, не знаю уже от кого, на Сенатской площади… Вооружился я для того, что в подобных случаях без оружия не бывают.

Следователь (с усмешкой). Вы так много суетились и такое деятельнейшее принимали участие в предприятии, что успевали быть в разных полках, сзывать членов общества и действовать на площади. (Листает бумаги.) Однако при первом допросе вы сказали, что будто вызывались ссадить из пистолета его высочество Михаила Павловича и что вы прицеливались.

Кюхельбекер. Ах! Эту цель указал мне Пущин… Когда великий князь подъехал и люди начали слушать его слова, то Пущин спросил по-французски, вызвав меня с другой стороны, где я стоял, хочу ли я его из пистолета ссадить. Тут меня двинули вперед, и я, зная по опыту, что пистолет мой замокши, стрелять не может… И сверх того боясь, чтоб на сие кто другой не решился… Я прицелился.

Следователь. Вы, как вы утверждаете, прицеливались в его высочество по двум причинам: потому что пистолет ваш, будто бы подмокший, не мог стрелять, и потому, чтобы никто другой на это не решился… Сами вы должны согласиться, что слова сии как явная несообразность не заслуживают никакой веры.

Кюхельбекер. Ах, я вовсе не жил в настоящем мире и никогда не помышлял о сетях и опасностях, его окружающих… Всегда увлекался побуждением и никогда не помышлял о пагубных для себя последствиях своих малообдуманных поступков.

Следователь. Это в сторону. Вы показали, что стрелять в великого князя вас вызывал именно Пущин. (Листает бумаги.) Вы не отвергаете этого вашего показания?

Кюхельбекер. Господи! Помози моему неверию! В глубине души моей рождается живое упование на другую лучшую жизнь