Невидимая библиотека - Мария Сарагоса

Исчезновение манускрипта вызвало реакцию у обеих враждующих сторон. И тех и других объединил траур по уникальному экземпляру, но вину они возлагали друг на друга. Эстрельита же позаботилась о том, чтобы передать оставшееся имущество Роке Пидаля Комитету по охране и увести из особняка своих товарищей-анархистов. Когда она сказала Графу-Герцогу, что сокровище исчезло, тот промолчал.

– Просто окаменел, весь под стать своему стеклянному глазу. Может, уже догадывался, что ларец пуст.

– Или понял, что это ему адресовано послание в виде пистолета… – пробормотала я.

Когда я была маленькой, гувернантка выучила меня французскому, я бегло читала и писала, хотя мое произношение, по ее словам, было достойно северянина-козопаса, чем я гордилась, потому что считала, что козопасы интереснее гувернанток. Лолита говорила, что французский – это хорошо, но английский проще, она, дескать, выучила его без малейших усилий. Уступив моим мольбам, папа нанял учительницу английского, которая жаловалась, что я все произношу “по-французски”, чем обижала мою гувернантку, считавшую английский язык лишенным изящества и более подходящим для мужчин.

Английский язык мне пригодился – сначала в Женской резиденции, потом в “Лицеуме”, затем при поступлении на должность библиотекаря (для чего требовалось знание двух иностранных языков). В то время мало кто говорил по-английски, я же могла свободно общаться с журналистами из отеля “Флорида”.

Беспечные наблюдатели, они проводили дни, жалуясь на испанский табак и ожидая каких-нибудь событий. На бомбардировки они реагировали так, словно это помеха послеобеденному сну. Журналистов в те дни было не так много (большинство примчалось позже, уже во время осады Мадрида), но достаточно, чтобы навести меня на мысль, что они знают больше испанцев. Пожилые сеньоры из пансиона просили меня разузнать через иностранцев про обстановку за пределами Мадрида. Тетиных постояльцев не устраивали версии начинавших прибывать беженцев.

– Газет и радио не хватает, – вздыхал дон Фермин.

Он теперь не носил в петлице цветок, да и вообще заметно пал духом. Он говорил, что когда брат идет на брата, то проигрывают оба, а дон Херманико смеялся над ним, обвинял в бабских настроениях и с волнением ожидал триумфа мятежников, подобравшихся к Мадриду почти вплотную. Из всех пожилых сеньоров только дон Фермин не был военным, и в те дни его преподавательское прошлое было заметнее, чем когда-либо.

– Помню, как мы купались в реке: Фортунато, Марсьяль и я. Я был намного моложе, но это самые счастливые мои воспоминания. – Дон Фермин смотрел на меня и улыбался. – Для тех двоих я был как собачка, подобранная на улице. Я часто думаю, что, случись война тогда, мы оказались бы по разные стороны баррикад.

Подавленное состояние дона Фермина огорчало. Он всегда был самым веселым и прогрессивным. Любил искусство, книги, театр, для всех у него находилось доброе слово. Тягостно было видеть его таким изменившимся, и я начала расспрашивать постояльцев отеля “Флорида”, что происходит за пределами столицы. В конце концов именно от них я узнала о ситуации в моих родных краях.

– Мадриду нужно готовиться к осаде, – уверенно сказал крупный рыжий мужчина, хорошо говоривший по-испански, – если город не хочет сдаваться врагу.

– Осада, как в серединные века, – уточнил блондин с растрепанными усами.

– Средние века, – поправил рыжий.

– Вот так. – Блондин состроил руками катапульту, а потом изобразил, будто на него льется кипящее масло.

Рыжий напомнил, что я говорю по-английски, и блондин с облегчением глотнул из своего стакана и улыбнулся.

– Мятежники наступают по всем направлениям, кроме одного, – перешел он на английский. – Мы застрянем здесь или сумеем уйти вот тут. Тут что? – Он начертил пальцем невидимую карту Испании и ткнул в какую-то точку на ней.

– Тут Валенсия, – ответил рыжий.

Он не ошибся. Вскоре республиканское правительство объявило о переезде в Валенсию. Мятежники считали, что, взяв Мадрид, они одержат победу, и тем не менее власти попросту сбежали, считая, что горожане сумеют защитить себя сами. Это решение всегда казалось мне трусливым и подлым, правители в очередной раз наплевали на свой народ, который умирал, защищая их.

Тут мое внимание переключилось на другое – мимо прошли двое. Один высокий и элегантный, второй – блондин в теплом пальто и шляпе. Первым был Граф-Герцог.

Я подождала, пока они чуть отойдут, попрощалась с журналистами и устремилась за Графом-Герцогом и его светловолосым спутником. Направлялись они в сторону улицы Алькала. Погруженные в беседу, они вдруг остановились, и я чуть не обнаружила себя, но успела отвернуться и сделать вид, будто ищу номер дома, понадеявшись, что поля шляпки хоть немного скрывают мое лицо. Я так усердно отворачивалась, что чуть не пропустила момент, когда они зашли в заведение Педро Чикоте. Я поспешила туда же и увидела, как Граф-Герцог передал спутнику небольшой сверток. Они обменялись несколькими словами, но я ничего не расслышала.

Чья-то рука легла мне на плечо, от неожиданности я едва не вскрикнула.

– С ума сошла? – прошептали мне в ухо. – Бегаешь за Графом-Герцогом по центру города?

Я с трудом узнала Себастьяна из типографии. Лицо у него заострилось, он был бледен, былого румянца как не бывало. Я вышла за ним на улицу, вместе с нами – женщина с ребенком на руках. Я покосилась на нее, но спрашивать, кто это, не стала. Мы молча двинулись по тротуару, точно процессия грешных душ.

Себастьян представил спутницу как свою жену, та держалась робко и вся была какая-то серая и незаметная. У них в квартире она положила ребенка в плетеную люльку и подала нам сладкое вино. У нее были очень крупные зубы и веснушчатые руки, которых она, видимо, стеснялась, потому что прятала в рукава блузы. Себастьян ее даже не представил.

– Ты следил за мной? – спросила я наконец.

– Да, – признался он. – Хотел отдать тебе это, когда ты простишься с журналистами. – Он протянул мне несколько листков.

– Ты знаешь, чем занимается Граф-Герцог? – спросила я, даже не взглянув на листки.

– Полагаю, ищет надежных покровителей.

– А второй кто?

– Фотограф, я его видел прежде. Думаю, он помогает Графу-Герцогу вывозить книги из Испании. Но сейчас это неважно, – с нажимом добавил Себастьян.

– Это список от Лунного Луча? – Я наконец посмотрела на листы.

При этом имени жена Себастьяна вздрогнула, словно помянули черта.

– Да, – бесстрастно ответил Себастьян. – Список книг, которые эти люди решили запретить.

– И которые нужно спасти.

– И которые нужно спасти, – повторил Себастьян, смиренно вздохнув.

Мы толком не простились, просто кивнули друг другу, но на лестнице до меня донеслись крики жены Себастьяна: почему, мол, этот человек снова вмешивается в их жизнь? – и я поспешила вниз по ступенькам. У двери на улицу я дрожащими