Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

наши рубежи. Им известно, что цезарь воюет с Сасанидами, перебросил многие силы в Азию, а Дунай оставил на попечение дуксов. В империи Даврит рассчитывает на поддержку уже переселившихся соплеменников, голого люда и разбойничьих шаек.

– Значит, не набег, – прошептал магистр едва скрывая волнение. Его тонкие уста скривились, показав на мгновение желтоватые клыки. Взор сделался ядовитым и напряженным. – Я благодарю тебя. Иди и молчи. Сатур, прикажи хорошо накормить его и выдай 10 солидов выше обещанного. Отныне этот человек мой букеларий.

– Благодарю тебя, мудрый Феодот! – германец поклонился. – Мой меч послужит тебе верно. Клянусь в том вечным богом.

Дверь негромко захлопнулась. Короткий толстяк и гот вышли.

Магистр повернулся к Хедвигу. Сказал размеренно:

– Об этом я не могу писать в столицу. Денег нам не дадут, а спросят втрое строже обычного. Если скифы перейдут Дунай, будет нелегко их остановить. Но если император сможет обвинить меня в том, что я хорошо знал планы врага и не разгромил его одним ударом, то полетят наши головы. И моя, и твоя.

– Зачисляй лучших пограничников в полевые войска. Только как убедить их провести лето не в полях, а на маршах и в битвах? Тиверий не одобрит таких дорогих милостей. Кто будет платить всем этим новым полевым солдатам?

– Значит, надо выставлять их вперед в бою, а за спиной держать лучших воинов. Твоих, например?

– Выходит, так.

– Но деньги… деньги… Где этот трибун? Позовите моих людей.

21

Шум с улицы проникал теперь всюду. Букеларии Феодота, похватав оружие, плотно закрыли ворота дома трибуна VI Дакийского конного номера. Хедвиг разъяренным басом отдавал во дворе приказы, перекрывая голоса взбунтовавшихся пограничных солдат, окружавших жилище, отделенное от поселения невысокой изгородью.

Остолбенев, стояли перед магистром командиры охваченной волнением части, знатные юноши из военной свиты и приближенные.

– Не может быть, чтобы собралась целая толпа! – кричал он. – Сейчас не время для сходок! Кто все это устроил? Отвечайте, римские центурионы, безбожные хранители древней славы[72]! Вы что, допустили мятеж в моем присутствии? Прямо сейчас? Здесь? Это бунт, Гонорий?

– Ходят разные слухи… – испуганно пробурчал трибун VI номера. – Воины не знают, зачем ты приехал сюда, светлейший магистр…

– Что это значит? Где мои букеларии, Хедвиг?

– Он поднимает людей, светлый. Мы готовы тебя защитить, если потребуется, – грозно ответил молодой иллириец, стоявший во главе небольшого отряда у входа в зал. – Никто не пройдет через ограду, оставшись живым. Никто!

– Вот от кого есть толк! – Магистр грозно затряс пальцем перед лицами встревоженных командиров. – Видели? Вот кто действует, а не рассуждает. Вот это заслон государства от диких орд, а не вы!

Круглые щеки Феодота нервно замялись. Плечи дернулись. Рот раскрылся. «Надо собраться с духом, – повелел он себе, – слышишь!»

Трибун взволнованно принялся описывать происходящее:

– Нет, нет! Не будет никакого бунта! Спаси нас господь! Просто солдаты требуют, чтобы им все объяснили. Они не хотят идти на войну. Разве в этом можно усмотреть признаки неподчинения?

Стратег впился в него глазами:

– По воле бога и императора, я тебя спрашиваю, Гонорий, это пеший номер или конный? Скажи мне, любезный, почему по спискам у тебя значится 890 человек, а показать мне ты можешь только 300 пехотинцев и 50 всадников! 50 конных? И притом сейчас они устроили мятеж! Что они кричат? И ты… Ты еще не видишь тут мятежа! Так вот он! Вот!

– Они хотят видеть тебя, светлейший, – почтительно ответил красивый темноглазый мужчина в дорогом синем плаще.

Он входил в свиту магистра и сейчас ему полагалось молчать.

– А еще и вы! – гневно бросился Феодот на своих приближенных. – Вы раздразнили этот сброд своими похотливыми домогательствами их жен, своими праздными речами. Вы разоделись как петухи! На вас золота и рубинов больше, чем пыли под ногами бродяг!

Красавец горделиво поднял голову. Выставил вперед изящно завитую бороду. Вспомнив про его родственников при дворе, магистр остановился, нервно обрушив вниз кулаки. «Сгореть мне в аду! – мысленно бросил он сам себе. – Все ныне держится на интригах, даже я!» Швы на его тунике треснули от напряжения тела. Страх смешивался с гневом, а ярость переплеталась с бессилием отменить навязанную, совсем не нужную ему войну.

– Не беспокойся, господин. Мы в безопасности. Поговори с солдатами, – размеренно произнес Сатур. – Выслушай, чего они хотят. Прими мудрое решение. Чего тебе стоит?

Щеки стратега моментально перестали трястись. Губы снова соединились, спрятав некрасивее зубы. Усыпанные перстнями пальцы с хрустом сложились в кулаки. «Что, я не знаю, чего они хотят? Им нужны деньги, – подумал Феодот. – Деньги! Деньги – и все!»

Через час магистр появился на площади в центре селения. Мягкое тело командующего войсками Фракии покрывал жаркий плащ на волчьем меху. Вокруг плотно выстроились крепкие телохранители-варвары, сложив руки на рукояти мечей. Снег лежал вокруг тонким истоптанным ногами сотен людей слоем.

– Храни бог ваши дома! Чего вы хотите, храбрые защитники империи? – негромко произнес магистр.

Зычный голос молодого иллирийца повторил сказанное.

Разлившись по толпе, слова быстро вернулись шумовым эхом, в котором Феодот различил немало известных ему вопросов.

– Что ты нам привез, стратег? Куда ты собираешься нас вести? Где наше жалованье, магистр? Отвечай! На какой край посылает нас август? Неужели новая война стучится в двери?

Постаравшись отрешиться от всех этих навязчивых голосов, Феодот вспомнил, как прекрасен цветущий сейчас на юге миндаль, как нежны распускающиеся ромашки. Вновь захотелось вдохнуть бегущий с моря воздух Македонии, упасть, как годы назад, на траву, сладко целуя медовые уста женщины.

– Мы хотим знать! – голосила толпа, в которой опытный глаз магистра насчитал до полутысячи вооруженных людей. – Ты хочешь вести нас в Азию? Мы не пойдем! Где наше золото?

Феодот поднял руку, требуя тишины. Когда толпа стихла, он вышел вперед. Ему непросто было заговорить. Он постарался снова унять волнение и собраться с мыслями. И он решительно начал:

– Богом данный нам цезарь, соправитель славного августа Тиверий послал меня сюда, чтобы принять лучшие пограничные номера под свое начало. Вот его эдикт! – Магистр вновь поднял руку. Стиснул в пальцах свиток. – Видите вы его, солдаты?

Толпа загудела.

– Чего ты хочешь, магистр? – разгадал Феодот главный вопрос в потоке голосов.

– Вы всегда верно служили Юстину, будьте верны и его сыну – божественному Тиверию. Вас не пошлют на Восток. Вы нужны империи здесь. Никто, кроме вас, не убережет государство от диких племен.

– Мы никуда не пойдем от своих домов и своей земли!

– Варвары вели себя тихо в прошлое лето. Мне известно, что одну из немногих дерзких шаек, перебравшихся через Дунай, вы смогли разметать, сохранив собственность одного благородного рода. Мудрый