Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

Пафос удался, но не произвел долгого впечатления. Солдаты продолжали с недоверием смотреть на своего стратега. Некоторые из них вновь стали кричать:

– Что тебе нужно, Феодот? Чего ты хочешь от нас? Говори!

– Мы не живем в безопасном мире. Ваше и мое дело оберегать наш христианский дом – государство, угодное богу. Весной я желаю видеть вас в походе вместе с полевыми войсками Фракии. Скифы всеми силами нынче готовятся перейти границу, но не для одного грабежа, а чтобы завоевать нас.

Толпа воинов снова ожила:

– Ты вспашешь за нас землю и подстрижешь овец? Нет, он даст нам деньги! Деньги? Скорее он попросит у нас взаймы?! Почему не попросить у варваров? У них полно золота! Скифы не придут, это ложь! Нас хотят послать умирать на войне, когда наши жены будут голодать! Кто их накормит, стратег? Кто?

Магистр проглотил слюну.

– Солдаты! Вот императорский эдикт! – грозно закричал он, вновь поднимая руку. – Здесь воля цезаря Тиверия! Вы забыли уже его недавнюю милость, дети мои? Кто дал вам щедрый донатив? Властью от бога император дает и повелевает. Как наш господин, как земная рука всевышнего. Преступление не исполнять его волю, глумясь над его приказами. Не ради себя, а ради империи, ради нашего покоя и счастья поведу я вас на войну. Такова воля цезаря, так хочет бог! Кто не исполнит волю его, того я заставлю силой.

На мгновение толпа замерла. Умолкла, превратившись в один дышащий паром комок. Потом где-то вдалеке пробудились шепот и смех. Людское озеро вновь зашевелилось, готовясь произвести что-то новое.

– Фока! Десятник Фока хочет сказать! – неожиданно пронеслись среди людей голоса. – Пропустите его! Фока, мы с тобой! Говори!

Окруженный свитой магистр замер в ожидании.

– Это наш герой, – испуганно шепнул Феодоту Гонорий. – Он единственный сумел отбить у скифов почти всю добычу в этом году.

– И он наверняка не учился риторике, – брезгливо ответил трибуну командующий Фракии. – Вонючий тупоголовый мужик!

Расталкивая собратьев, вперед вышел невысокий коренастый человек. За спиной его из людской массы выбрались еще несколько мужчин. Магистр внимательно посмотрел на наглеца. «Рыжая бестия, – подумал он, – куда ты лезешь?»

– Ты все верно говоришь, светлейший и благородный господин! – почтительно начал веснушчатый коротышка. – Бог свидетель, каждый из нас не пожалеет жизни ради благополучия государства. Все мы дети и слуги императора. Никогда не давали мы повода сомневаться в нашей римской верности. Ты требуешь от нас того, в чем мы никогда не отказывали. Но солдаты – это простые люди. Поэтому мы лишь хотим знать, что велят нам август Юстин и цезарь Тиверий. Дай мне взглянуть на эдикт, что ты держишь в руке, благородный магистр.

Розоватое от легкого морозца лицо Феодота сделалось в миг багровым от гнева. «Наглец! Бунтовщик!» Скулы стратега передернуло:

– Как ты смеешь сомневаться в моих словах? Тиверий, наш господин, велит вам выступить в поход под моим началом. Ты что, дерзкий солдат, не веришь сказанному ставленником престола? Ты знаешь, какое наказание ждет тебя за измену?

– Верю тебе как родному отцу, благородный Феодот! – смело ответил Фока, в голосе которого зазвучали железные ноты. – Но еще больше я верю нашему цезарю, верю как Иисусу, милостивому и строгому. Дай мне указ императора!

– Покажи ему эдикт! – одобрительно заревела толпа. – Пусть прочтет его нам! Мы хотим знать, что повелевает нам Тиверий!

Магистра затрясло от ярости. Но он совладал с собой, повелев:

– Передайте ему свиток.

Фока принял папирус. Торжественно поцеловав его, развернул, принявшись молча читать, как показалось всем наблюдавшим. Потом, подняв глаза к воинам, горячим от нетерпения тоном произнес:

– Все верно, друзья! Цезарь приказывает нам, а также другим соединениям из обеих Мизий, Дакии и Скифии выступить весной под началом магистра Фракии в поход для защиты рубежей Римской империи от угрозы со стороны варварских племен.

Фока умолк, внимательно вглядываясь в лица боевых собратьев, приятелей и соседей. Магистр успокоенно вздохнул. Поднял выше жирный подбородок. Властно выставил нижнюю губу. Вдруг солдаты снова подняли шум, на этот раз уже сотрясая копьями и кулаками.

– Что наши дети и жены?! Они останутся подыхать от голода? Что там еще?! – заревела вооруженная толпа. – Это не может быть все! Читай лучше, Фока! Что там написал цезарь!

Слушая нараставшие голоса, десятник чутко вглядывался в лица. Искал в них какой-то смысл, некую готовность и чего-то ждал.

«Что ему еще надо, этому чтецу?» – спросил себя магистр.

– Вы правы, это не все! Не все! – неожиданно закричал Фока, перекрывая шум. – Слышите? Не все! Нет!

Взгляд Феодота тревожно метнулся в сторону переминавшихся невдалеке букелариев. «Справятся ли они с мятежом? – подумал он. – Что, если восстанут все переданные мне пограничные части? Простит ли мне Константинополь мятеж в придунайских землях в самый разгар скифского набега?» Ответ на последний вопрос Феодот знал точно. Рассчитывать на милости двора, а особенно императрицы, при таких обстоятельствах не приходилось. Лучшие друзья-сенаторы отвернулись бы от него, узнав, что варвары жгут их виллы, а виновен в этом магистр Фракии. Он – не сумевший совладать с простыми солдатами!

– Что там? Читай!

Фока поднял правую руку, требуя тишины. Когда голоса стихли, он заговорил.

– Император приказывает выплатить нам жалование, чтобы семьи наши не голодали, пока мы защищаем его священный покой. Он также повелевает перевести за честную службу наш номер из пограничных в полевые войска, со всеми положенными привилегиями.

Зубы стратега сжались. Глаза налились кровью.

– Так это, славный Феодот? – обратился веснушчатый десятник к командующему Фракии.

«Рыжая скотина. Вот я выдеру тебе бороду, шелудивый пес!» – подумал магистр, произнеся не своим голосом:

– Да.

– Слава цезарю Тиверию! Слава великому потомку Константина!

Магистр поморщился, услышав за своей спиной довольные возгласы командиров VI Дакийского конного номера. «Почему спокойствие всегда приходится покупать? Да еще так дорого, – подумал он. – Неужели нельзя иначе?» Взгляд военного сановника обратился в сторону букелариев. Они успокоились и даже начали улыбаться. «Хорошо, что я убедил себя не спорить дальше. Все могло дорого обойтись. Силой этот сброд было не взять. Выплачу им жалованье за год и поставлю в первые ряды. Пусть кровью заплатят за свой подлый сговор, за наглость!» – мелькнуло в голове Феодота. Довольный, он улыбнулся. Новые возгласы неслись к нему со всех сторон.

– Слава благородному магистру Феодоту! Долгие годы магистру!

Вечером стратег уточнил свое «да». Оставшись наедине с офицерами номера, он, комкая небольшой листок папируса, сказал:

– Это дерзкая выходка рыжего солдата вынуждает меня сделать то, на что император не предоставил