Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

– Умрите с честью! Во имя Перуна и всех богов! – напутствовал сын кузнеца своих бойцов. – Сраму в том нет, а победу сыны достанут.

«Склавины сдаваться не будут, – подумал Амвросий с завистью. – Это не слуги императора, тем умирать незачем. Потому и воюют они разными хитростями, что сами нехороши».

Кольцо сжалось у озера. Последние скифы были сражены.

– Ладно, дети, это еще не настоящая война, – примирительно произнес Валент, обняв за плечи расстроенного Идария. – Мне забава, а вам урок. Никто здесь не проиграл и не победил, потому как все живы.

– Добро, – пропыхтел Идарий. Он улыбнулся. – В другой раз…

Амвросий с надеждой на похвалу заглянул в глаза отца.

– Хитро я дело решил?

– Ты действовал верно. Единство начальства над войском есть то, без чего нельзя руководить сражением. Поэтому римские стратеги редко сами идут в бой. Да и бой – это только хаотичное столкновение. На войне же победа чаще достается тому, кто лучше все продумал. Тот, кто за спинами сражающихся отдает приказы, вводит в бой и выводит из боя легионы, имеет больше шансов взять верх и меньше потерять.

– Ерунда, – возразил Идарий тоном бывалого дружинника. – Кабы у меня не ушла часть войска, я бы сейчас римлян одолел. И зачем на такое согласился? Да еще… Не полезли бы мои храбрецы в поле, взяли бы победу и малым числом. В лесу да на болоте наши хитрости хитрее. Сами увидите, как Даврит завоюет вашу хваленую империю. Сварогом в том клянусь! То игра была, а в настоящем ратном деле Перун поможет!

«Ведь и, правда, так теперь будет, – подумал Амвросий. – Конец Риму. Новые хозяева появятся у всех южных земель». С непонятным волнением посмотрел мальчик на своего учителя. Холодная улыбка сковала уста Валента. В голубых очах его ничего нельзя было прочесть.

Часть 3

Победы Даврита

1

В толпе было не протолкнуться вперед. Тысячи людей отделяли Амвросия от приносивших жертвы жрецов. Впереди были воины. За ними стояли местные жители. Все, что мог услышать мальчик, были длинные песнопения. Все, что он видел – белый дым, поднимавшийся от пламени в нескольких ритуальных кострищах.

– И ничего-то нам не разглядеть, – Идарий вздохнул и посмотрел на друга с тоской. – Верно я говорю? Зачем спешили? Все одно…

Амвросий с согласием мотнул челкой. «Не слыхать даже, что князь говорил. Так, обрывки долетели. Обидно». Мальчик в очередной раз привстал на пальцах ног и вытянул шею. Ничего, кроме моря голов и спин, ему не было видно. Лишь вдали, у священной рощи, заметил он отряд конных дружинников.

– Прими, Перун! – вознесся ввысь крик старшего из жрецов.

– И даруй победу, – прошептал рядом Вторяк.

День был солнечный. Щурясь в ярком полуденном свете, ощущал Амвросий приход весны на землю склавин. Грозно поднимались ввысь могучие кумиры, вырубленные посреди рощи невдалеке от городища Магуры. Весь склон холма и луг заполняли люди. То был местный народ и съехавшиеся со многих земель воины. Все они то молчали, то начинали повторять за жрецами молитвы и непонятные магические заклинания. Обращались они к громоносному богу войны, призванному защитить ратных людей в нелегком походе.

«И не зря ты тут вовсе, – сказало маленькому римлянину его вечное любопытство. – Пусть князя и не увидеть, зато сколько народу собралось! Со всех общин люди сошлись, да и воинов разных видел». Он вспомнил, как интересно было всю последнюю неделю наблюдать за сборами дружинников и прибытием новых отрядов под городище.

– Туда, брат! Туда смотри, – толкнул мальчика сын кузнеца.

Амвросий повернул голову немного назад.

– Чего там? – выдавил он из себя. – Куда смотреть?

– Да погляди, какой табун к городищу пригнали. Вон уже и воинам эдаких добрых лошадок раздают. Вот бы на что посмотреть!

Вдали у южных ворот городища дружинники с севера седлали коней. Поблескивали на солнце начищенные шлемы и железные части щитов. Несколько старших дружинников Даврита верхом объезжали строй молодых воинов, что-то говорили им. В наспех сооруженном загоне опытные ездоки усмиряли непокорных степных жеребцов.

– От великой восточной земли кочевников их к нам пригнали, – пояснил Вторяк важно. Засопел, гордый своим знанием. – То добрые кони. Только воины наши, князь говорит, мало пока с ними управляться умеют. Ну, да это дело на войне освоят.

– Ты эдакие речи где слышал? – задрал нос Идарий. – Не таись!

– Где слышал, где слышал… – надулся Вторяк еще большей важностью. – А хоть бы на вчерашнем пиру Даврита. Тебе какое дело? Знающего человека зря прерывать только невежа может. Понял мои слова? О! А на пир меня сам знаешь почему позвали.

– Да не был ты, врунишка-хвастунишка, на пиру у князя! Не был!

– Ты доказать сумей! – вступился за приятеля Доброгаст. – Тебе много ли ведомо? Ты вот небось думаешь, что неопытные в верховой езде воины побиты будут? Ха! А они в бой пешими пойдут. Понял?!

Сын кузнеца скорчил рожу, повторяя надменность выражения собеседника. Глядя на друга, Амвросий заметил, что веснушки на лице его стали почти не видны. Солнце еще не успело освежить их или, делаясь старше, менялся сам мальчик. Маленький римлянин не мог дать ответа? Он отвлекся от перебранки товарищей и посмотрел в сторону.

Вдруг Амвросий встретился взором с небесной чистоты глазами девочки. Огняна смотрела на него пристально, крепко сжав уста и не шевелясь. Рыжие волосы ее были убраны в косу за спиной. Плетеная повязка пересекала лоб девочки, а над висками ее свисали серебряные полукольца, накладываясь одно на другое. Шею малышки украшал кожаный ремешок со множеством круглых медных узорчатых подвесок.

«Хороша, иначе и не скажешь, – подумал Амвросий, разглядывая шитье на алом платье Огняны и голубую накидку на ее плечах. – И для всех сегодня праздник, один я оборванный словно невольник. Только чего это она смотрит так на меня? И ведь…» Он внезапно вспомнил, что уже подмечал однажды такой взгляд девочки.

Пятью днями раньше на дворе князя случился суд. Две общины не могли решить, кому наказывать вора и как. Крал он в селениях коз и птицу, то делая, как старики говорили, от недостатка в голове. Но на княжеском дворе неразумный воришка сказал, что дело его мелкое и союзный князь его разбирать не может.

– Не меж племенами спор у нас, князь, – развел руками парень. Серенькие глазки его насмешливо заблестели на круглом белом лице. – Да и не города твоего я человек буду. Мой дом поодаль. Так что и так тебе нельзя никак судить меня.

Амвросий помнил, как побагровел лицом Даврит. Но старейшины,