Византийская ночь. Славяне во Фракии - Василий Георгиевич Колташов

– Дел у меня нечто мало? На кол тебя велю посадить!

Толпа вокруг вздрогнула.

– Простить бы его надо, – пролепетал брат подсудимого, вертя пальцами у левого виска. – В детстве он об осину головой ударенный… Ведь случай-то редкий. Промеж нас такого почитай и не бывает совсем.

– Ерунду городишь, – прервал его один из воинов при оружии. – Оттого и редки воровские дела, что легко не проходят.

Маленький римлянин перевел взор на испуганного виновника собрания и заметил, что Огняна не отрываясь смотрит на него. Девочка стояла напротив, за плечом длинноусого дружинника. Всего несколько шагов отделяли ее от Амвросия. «Чего уставилась? – подумал он. – Все на злодея этого взглянуть пришли, а она на меня… Беда прямо!» Он почесал живот под широкой рубахой и посмотрел на Даврита. Новые слова союзного князя привлекли внимание мальчика.

– Дрожишь? Чего испугался? Мне обычаи нарушать охоты нет, – говорил Даврит, глядя поверх головы преступника. – Только сами дурни те, кто тебя глупцом выставляет. Еще и простить тебя родичи просят. Дурно, что ты у собратьев своих брал без их одобрения. Но судить тебя будут старейшины племени. Не я! Знай только: милости от них большой не жди. Все возвратишь вдвойне, хоть дичью, хоть живым скотом. А еще, слово свое даю, обяжут тебя два года носить на одежде срамной знак. О том сам просить стану. Не откажут.

– Простите, люди! – заорал вор. – Дурной глаз на мне!

– И никто тебя с дороги не сбивал, – медленно ответил коротко стриженный старец с седыми усами, – в том мое слово. С детской поры тебя знаю. Зависти ты много имеешь. Не доброе это. Изгонять из общины не станем, а вину за тобой все как один признаем.

Амвросий ожидал, что князь удалится. Но он остался на суде. Сел позади избранных старейшин. Они все решили, как обещал глава союза. После оглашения приговора Даврит встал и громко, чтобы все слышали, обратился к юноше.

– Прими достойно и достойным будь, – сказал он безо всякой обиды. – Знак срамной с тебя снимут, а доброе имя ты себе сам верни. На то тебе добрая голова дана. Вон как в порядках понимаешь. Верно?

– Будет так, – опустил глаза виновный. – Не стану шалить.

«И отчего князь не рассердился дерзости воришки? – спросил себя маленький римлянин, вспоминая тот день. – Может быть, Идарий знает?» Он посмотрел на друга. «Нет, откуда ему! Хотя, может, дело все в равенстве людском? Может, это всем князь показать хотел? И почему виноватого рабом не сделали на срок, пока украденное не отработает? Ох, сложны у склавин порядки! Сколько ни знаю, а все одно – понимаю мало». Он поднял лицо к небу. Редкие белые облака плыли в голубой выси. Неожиданно мальчику захотелось спросить друга совсем об ином.

– Идарий, – позвал Амвросий, – помнишь, когда мы первый раз встретились, твой отец убил копьем свинью? Вот не пойму: почему же он не позвал резать ее товарищей. Кто такое дело один делает?

– Ты только теперь меня об этом спрашиваешь? – нахмурился сын кузнеца. – Так я не знаю! – он внезапно засмеялся. – Сам гадай! А я одно сказать могу, что сам думаю. Может, видел он, как кто в одиночку свинью колет, и сам решил. Пробует, пробует, а все не выходит!

– Всегда он так?

– Нет, бывает, с братьями все по порядку делает. Как положено: несколько человек держат, один – колет. Чего тут еще рассказывать? Пустой разговор. Пойдем лучше прочь. Вон, народ расходиться начал.

Ребята стали пробираться сквозь массу людей. Подле молодой березы Амвросий заметил Ирину. Она разговаривала с рабыней жены союзного князя, черноволосой девушкой по имени Тверда. Маленький римлянин видел ее много раз с подругой Валента и знал, что она родом из восточной степи, а захватили ее склавины еще ребенком.

Столбы белого дыма вдруг сменились чернотой. Народ ахнул, и ребята остановились. Они поднялись на зеленый бугорок. Принялись ждать. Дым снова сделался белым. Хор подле кумиров затянул гимн, слова которого издали было не разобрать. Лишь одно имя громоносца доносилось отчетливо. Вторя словам поющих, воины и народ кричали:

– Перун! Перун! Даруй победу и славу! Даруй!

– Конец. Теперь в поход двинутся, – прошептал Идарий. – Это я, брат, знаю. В позапрошлый год, когда тебя еще здесь не было, все то же было. Вон, гляди! На рыжей лошадке воевода Радогост своих людей к лесу повел. Храбрости, говорят, небывалой боец. И Даврит его ценит.

– Видел я его геройство, – Амвросий постарался придать своим словам больше важности. – На Дунае с лодок хотел он римский корабль захватить. Ох и сеча была! Рассказать тебе?

– Давай! Только еще парней кликнем, пусть тоже слушают. Вон под тем деревом сядем. Скоро князь с дружиной перед нами пройдет.

До заката оставили стоянку под городищем передовые отряды. На рассвете под началом союзного князя выступило в поход все войско. Во многих местах в те дни провожали мужчин на новую войну. Даврит вел лишь главные силы: дружины, лесные ватаги и союзные сотни. Не сливаясь в единый поток, шли склавины к широкой реке, что отделяла их от Византии. Вскоре, жадные до золота и славы, перешагнули варвары, как могучий великан, широкие воды Дуная.

2

На переправах гепиды и готы пополнили силы князя. Пришли дружины и других народов, привели свои отряды князья склавинских племен. Не в одном месте, а в десятках пересекали варвары темные воды Дуная. Нескончаемым потоком шли они на новые территории. Рассчитывали завоевать, сделать своей богатую землю. Шли целыми родами. Плодородный юг манил. Обещал жирные стада и обильные урожаи. Тем, кто никогда не был на римской земле, казалась она местом, полным райских благ. Сытую жизнь сулили Балканы.

Бывалый воин с сединой в усе рассказывал молодым на привале:

– Всего одному богу поклоняются римляне. Всюду строят они в честь него храмы, заполняя их золотой и серебряной утварью. Дома их знати роскошны, и все переполнены богатством. Даже стены покрыты золотом. Пол же они украшают мелким камнем, выложенным в картины.

Склавины таращили от удивления светлые глаза.

– Это золото мы сдерем с римских стен, как сдираем шкуры со здешних овец, – вторил товарищу крепкий усатый пехотинец, выдыхая в грубую брань. – Песьи ссаки! Пусть только попробуют спорить с нами, болотные кровососы! Слушай меня, Богдан. Каждый вернется домой с мешком, полным серебра, золота и сверкающих всеми цветами камней. Каждый приведет с собой по пять прекрасных жен! Увидишь.