Три раны - Палома Санчес-Гарника

не появились. Другие заключенные рассказывали, что на свидание очень сложно попасть, что некоторые неделями пытаются пробиться в комнату для свиданий. Родственников было много, самые наглые лезли без очереди, оттирая новичков и раззяв, всех тех, кто был слишком наивен и простодушен для таких дел. Чего Марио не знал, так это того, что родителей Альберто в ту же трагическую ночь настигла равнодушная пистолетная пуля. Они остались лежать у стены кладбища, обнявшись, объединенные памятью о своем сыне, который в тот самый момент вспоминал о лавандовом запахе маминых волос.

Охранник задумчиво посмотрел на Марио, затем повернулся к покойнику.

– Я мало что могу сделать, за ними приходят и отвозят на какое-нибудь кладбище. Это все, что я могу тебе сказать.

Видя отчаяние Марио, охранник нетерпеливо переступил с ноги на ногу. Это был человек лет тридцати, хорошо сложенный, вежливый, насколько позволяли условия тюрьмы. Его напускная грубость оказалась маской, за которой скрывалась сдерживаемая доброта, неуместная для его работы. Труд тюремщика никогда ему не нравился, но нужно было чем-то зарабатывать на хлеб для себя, своей семьи, родителей и трех младших сестер, всецело зависевших от него.

– Пошли, мы должны вернуться в твое крыло.

– Я могу остаться, пока его не заберут? Просто чтобы побыть рядом…

Охранник ответил было резким отказом, но тут внезапно раздался женский голос.

– Сипри, оставь его, я пригляжу.

Женщина стояла на пороге у них за спиной. Оба мужчины удивленно оглянулись.

Конвоир неуверенно улыбнулся, словно смутившись.

– А, Луиса, это ты. Не знал, что ты и сюда захаживаешь.

– Оставь его, – настойчиво сказала она, входя в морг.

– Ты же знаешь, что я не могу, правила…

– Правила изменились. Не беспокойся, я беру на себя ответственность за заключенного. Зайди на пост на входе и попроси, чтобы за телом прислали машину.

– А перекличка?..

– Предупреди того, кто будет ее проводить.

– Ладно, как скажешь, но если мне сделают выговор…

– Не волнуйся, я отвечу. Ты же знаешь, что я не обману.

Девушка открыто улыбнулась, и Сиприано покорно удалился, как слуга, получивший распоряжения от хозяйки дома.

Марио и Луиса остались вдвоем, разделенные мраморным столом. Трупная вонь, казалось, усилилась. Она пристально посмотрела на лицо Альберто.

– Мне очень жаль, что так вышло с твоим другом, – сказала она.

Марио не ответил, лишь согласно кивнул головой. Он пытался вспомнить, где он видел эти глаза.

– Ты ехала в грузовике, который привез нас сюда.

Она, улыбаясь, посмотрела на него.

– Будем считать комплиментом, что ты меня запомнил.

– Твои глаза трудно забыть.

Оба смущенно улыбнулись.

Марио почувствовал себя неловко: несмотря на то, что момент был неподходящий, эта худенькая подвижная белокожая девушка с длинными пышными черными волосами, схваченными красно-черным платком на голове так, что на лоб падала прядь челки, нравилась ему. Его манили ее большие черные глаза и откровенная улыбка, открывавшая ровные белые зубы.

– Так значит, тебя зовут Луиса?

– Луиса Сола.

– Спасибо тебе, Луиса Сола, за то, что позволила остаться с моим другом. Он плохо умирал.

Она сморщила лоб и засунула руки в карманы, словно не зная, что сказать.

– Мне кажется справедливым дать тебе побыть с ним, хотя сегодня слово «справедливость» не в почете.

Марио иронично хмыкнул и выдавил из себя улыбку.

– Ну если ты так считаешь.

Она почувствовала себя неловко и дернулась, чтобы развернуться.

– Постой, – взмолился Марио, боясь, что она уйдет. – Я не хотел тебя обидеть, ты здесь ни при чем.

– Ты меня и не обидел. Я знаю, что я часть всего происходящего, но это не значит, что я согласна с тем, как делаются некоторые вещи.

– Тогда почему ты здесь?

Она пожала плечами и посмотрела на дверь. Потом снова повернулась к Марио.

– У меня нет другого выбора.

Марио посмотрел на своего мертвого друга и нежно погладил его по голове.

– Ну разумеется, лучше быть палачом, чем приговоренным.

Луиса отошла к стене и села на пол, положив руки на прижатые к груди колени. Оружия у нее не было. Поношенный синий комбинезон с молнией был ей велик, и ей пришлось подвернуть рукава и штанины. Грязные альпаргаты были завязаны на тощих лодыжках белой лентой, над которой виднелись загорелые, припорошенные пылью икры.

Марио смотрел на нее через мраморный стол.

– Две недели назад ко мне приходили мать и сестра. Я хотел сказать тебе спасибо.

– Я познакомилась с твоей сестрой и ее женихом.

– Женихом Тересы? – спросил он удивленно. – Она что, все еще с этим социалистом?

– Это плохо?

– Да нет. Вовсе нет. Он хороший парень, я знаю его по университету. Но не думаю, что мой отец и уж тем более моя мать согласятся с таким зятем, ох, не думаю.

Марио шагнул в сторону, но потом остановился, глядя на Альберто, словно боясь оставить его одного. Потом ласково погладил его по голове. Наконец, медленно подошел к ней и уселся рядом.

– Родители его так и не навестили. Уверен, что это подорвало его силы.

– Многие родственники часами ждут у дверей и все равно не могут увидеться с заключенными. Такая неразбериха. Слишком много начальников, а это никому не на пользу.

– Как ты думаешь, когда его заберут?

– Бывает по-разному, но будь готов прождать несколько часов.

– Мы здесь столько не выдержим. При жаре вонь станет невыносимой.

– Человек ко всему привыкает. Но, если хочешь, можешь вернуться в камеру.

– Нет, я не брошу его одного.

– Что с ним произошло? – спросила Луиса, показав подбородком на тело.

Марио перевел взгляд на стол, на мертвенно спокойный силуэт своего друга.

– Несколько дней назад у него начался страшный жар, он почти ничего не мог съесть, потом пришла диарея. Он совсем обессилел. Я просил, чтобы его отвели к врачу, но никто меня не слушал. Судя по всему, так сегодня отправляется правосудие, больных просто оставляют умирать – и все.

Он не смог сдержать упрека, но она не рассердилась.

– Все врачи и фельдшеры сейчас в больницах. С фронта привозят много раненых, рук не хватает, – она посмотрела ему в глаза. – Здесь просто нет врачей. Поэтому они и не смогли помочь твоему другу.

– Знаешь, у меня отец – врач. А я должен был смотреть, как мой лучший друг умирает от диареи без всякой помощи… Это так несправедливо… – и Марио в отчаянии замолк, пытаясь смириться с реальностью. Затем серьезно посмотрел на девушку и спросил: – Почему ты участвуешь во всем этом?

Она выдержала его взгляд, словно показывая, что никак не причастна к смерти его друга. Потом уставилась в пустоту, подняла брови и прищелкнула языком.

– Ты