Три раны - Палома Санчес-Гарника

– И поэтому я должен сидеть в тюрьме, как преступник?

– Революции не бывает без жертв. Иногда не везет одним, иногда – другим.

– И на этот раз не повезло мне… и ему, – сказал он, глядя на тело Альберто.

– Это цена, которую приходится платить.

– Дороговато, тебе не кажется? Ты, конечно, скажешь…

Она молчала, и он продолжил говорить, едва ворочая языком, просто чтобы выплеснуть наружу накопившиеся бессилие и непонимание того, что происходит.

– Я здесь уже месяц и до сих пор никто, никто, – с жаром повторил он, – не сказал мне, какое преступление я совершил! Они убили моего друга Фиделя, Альберто… – он сглотнул слюну и с отчаянием махнул рукой. Затем подпер голову ладонями и поднял лицо к невидимому, воображаемому небу. – Я ничего не понимаю!

– Не я устанавливаю правила, Марио.

– И не я устанавливал их раньше, Луиса. Сколько человек сидит здесь взаперти? Сколько из них такие же, как я? Ты просто выходишь из дома, и какие-то люди без объяснений засовывают тебя в размалеванный грузовик и обвиняют в пособничестве фашистам… Боже правый! С каких пор думать стало преступлением?

– На кого ты учишься?

Неожиданно простой вопрос застал его врасплох.

– Какая разница? Или учиться теперь тоже преступление?

– Я хотела бы выучиться на архитектора. Ты не на архитектурном?

Марио посмотрел в ее черные глаза, которые, казалось, стараются убежать от страшной трагедии. Затем глубоко вздохнул и смягчил тон, заговорив вполголоса.

– Мне остался один год, чтобы закончить юридический.

– Мне не нравятся законы, они слишком недолговечны и сделаны по мерке кучки выскочек, которая понятия не имеет, что нужно людям, – она повернулась к нему и улыбнулась, прищурив огромные глаза. – Я хотела бы строить дома, мосты, башни. Что-то, что останется навечно и будет полезно.

Марио сбивали с толку слова ополченки.

– Если рассуждать таким образом, законы тоже полезны, они помогают поддерживать порядок.

– Порядок меньшинства – тех, кто пишет эти законы, подгоняя под свои нужды.

– А адвокаты? Мы нужны, чтобы защищать права…

– Права богатых, – иронично оборвала она его, убирая прядь с щеки за ухо. – Если тебе нечем заплатить адвокату, у тебя нет никаких прав.

– Все не так просто, – пробормотал Марио, чувствуя себя неловко.

– Когда у убийцы есть деньги, всегда найдется какой-нибудь адвокат, который станет его защищать. И если это хороший адвокат, он обязательно вытащит его из тюрьмы. Но если какого-нибудь бедолагу поймают за кражей курицы, без которой он просто умрет с голоду, он пропал, потому что его навсегда законопатят за решетку.

– Я не согласен.

– Ты бы стал защищать преступника, зная, что он совершил преступление, если бы тебе хорошо заплатили?

– Каждый имеет право на защиту.

Она иронично посмотрела на него.

– В каком мире ты живешь? Ты и понятия не имеешь, что происходит за его пределами.

– Выходит, мне теперь нужно просить прощения за то, что я родился в обеспеченной семье? Семью, видишь ли, не выбирают.

– Тебе повезло, ты смог выбрать свой жизненный путь, пойти учиться в университет. У меня такой возможности никогда не будет.

– Ты женщина, зачем тебе учиться в университете?

Укоризненный взгляд.

– Именно поэтому я на этой стороне.

– Но женщины не приспособлены к учебе, как мужчины, это не ваше. Ты представляешь себе, как сложно учиться на архитектора?

– Ты меня совсем не знаешь, но уже считаешь, что я бездарная тупица.

– Я не это имел в виду.

– Но ты так думаешь, более того, ты в этом уверен, и не только в отношении меня, но и в отношении всех женщин.

Марио растерялся.

– Мои мать и сестры тоже не учились в университете…

– Ни у твоих сестер, ни у твоей матери не было возможности выбирать, потому что в нашем обществе решают только мужчины.

Он саркастически улыбнулся.

– Уверяю тебя, что даже если бы отец не имел ничего против этого и поддержал бы их, вряд ли бы женщины моего дома пошли учиться в университет…

В этот момент дверь приоткрылась, и в нее просунулась голова мужчины.

– А, Луиса, вот ты где. Сипри сказал вызвать машину, чтобы забрать тело.

– Да, когда она будет?

– Только что подъехала.

– Отлично, зови их сюда.

Марио и Луиса тяжело встали, словно недовольные тем, что их прервали.

Ополченец скривился и зажал нос.

– Какая здесь вонища! Не знаю, как вы терпите этот запах.

И он исчез, оставив дверь приоткрытой. Луиса выждала мгновение, потом убедилась, что он действительно ушел. Затем встала напротив Марио и очень серьезно посмотрела на него.

– Марио, ты мне доверяешь?

– В смысле…

– Ты мне веришь? Ты хочешь выбраться отсюда?

– Разумеется.

– Тогда послушай, что я тебе скажу, повторять не буду. Днем в твоем крыле будет перекличка. И что бы ни происходило, в ближайшие часы ты будешь не Марио, а Фаустино Моралес Корраль, сидящий за то, что застрелил двух охранников в частном доме в Ла-Гиндалере полгода назад.

Огромные черные глаза Луисы пристально смотрели на Марио. Она говорила медленно, низким, но четким голосом, следя, чтобы он понимал каждое слово.

– Что бы ни происходило, теперь ты не Марио Сифуэнтес, а Фаустино Моралес Корраль. Как только выдастся такая возможность, скажи, что ты хочешь вступить в ряды CNT[25], чтобы отправиться на фронт и воевать против фашистов. Запомни, именно в CNT, если тебе будут предлагать UGT[26] – откажись, иначе я не смогу тебе помочь.

– Почему ты это делаешь?

Она пожала плечами и улыбнулась.

– Я девушка умная. Мало ли когда понадобится друг-адвокат.

К их общему неудовольствию в коридоре зазвучали голоса.

– Луиса…

– Сделай как я говорю, держи ухо востро, и когда придет время откликнуться, веди себя не как избалованный буржуй, а как настоящий убийца. От этого зависит твоя жизнь, поверь мне. А потом дай им тебя забрать.

В морг вошли двое мужчин, и Луисе пришлось прерваться. Омерзительное зловоние смерти заставило новоприбывших отвернуться с гримасой отвращения на лице и, грязно ругаясь, поднять на нос нашейные платки.

– Этого забираем?

– Да, – тут же откликнулась Луиса, подойдя к мраморному столу.

Прежде чем два ополченца подхватили тело Альберто, Марио простился с другом, в последний раз погладив его по голове.

– Заключенный, возвращайтесь в свое крыло.

Он понимал, почему Луиса заговорила грубым казенным голосом.

Дождавшись, пока вынесут тело, они вышли из морга и молча добрались до третьего крыла.

– Помни все, о чем я тебе говорила, – сказала ополченка полушепотом перед самым постом. А затем обратилась к охранникам: – Заберите