Три раны - Палома Санчес-Гарника

Страх придавал ему смелости, но, если бы ему действительно дали пистолет или винтовку, он не смог бы показать даже, как правильно держать ее в руках.

– Прибереги свои навыки для фашистов. Республике нужны смелые люди.

Он с размаху шлепнул печать на бумагу и передал ее Марио, не сдержавшему ироничной ухмылки. Затем скомандовал стоявшим на дверях:

– Фаустино Моралес Корраль, в CNT.

– За мной, – приказали Марио.

На выходе Марио, не удержавшись, последний раз посмотрел на Луису. Но та подошла к столу и о чем-то говорила с сидевшими за ним людьми. Затем она весело рассмеялась, и он внезапно почувствовал ревность. Эта девушка нравилась ему, это казалось сумасшествием, но его тянуло к ней, как не бывало никогда прежде. Их разделяла настоящая пропасть: классовая, идеологическая, культурная и просто жизненная. Но каждый раз, когда она была рядом, его охватывало странное чувство. Он думал об этом, следуя за охранником, сопровождавшим его к выходу. Там было шумно: охранники смешались с пожарными, вбегавшими и выбегавшими со шлангами и другими устройствами, с ополченцами и конвоирами, с какими-то взмокшими и запыленными, иногда вооруженными огнестрельным оружием или просто палками людьми – все они сновали туда-сюда. Марио, сжимая в руке выданную ему бумагу, немного растерялся, но не потерял из вида ополченца, прокладывавшего путь через толпу. Он не знал, куда его ведут, но был твердо намерен сбежать при первой возможности. Дело шло к вечеру, но солнце все еще палило нещадно. Он увидел три запаркованных в ряд грузовика. На каждом были намалеваны белые буквы. Ополченец подвел его к машине с надписью CNT на борту.

– Тебе сюда. Удачи, товарищ!

– Куда меня повезут?

– Насколько я знаю, анархистов отправляют в Кампаменто, готовят там несколько дней и оттуда – прямиком на фронт, убивать фашистов.

Конвоир подождал, пока Марио заберется в кузов. Внутри, на боковых скамьях, уже сидело пять человек. Взгляд у них был потерянный, все молчали. Марио сел рядом с задним бортом.

Оказавшись на свободе, он чуть было не поддался искушению спрыгнуть вниз и броситься бежать, чтобы поскорее вернуться в безопасный уют родного дома. Но затем подумал, что такой побег будет самоубийством. Он высунул голову из кузова и огляделся. Вокруг было полно охраны, тюремщиков, вооруженных ополченцев, все настороже и на взводе из-за царившей неразберихи. «Бежать слишком рискованно», – подумал он. Нужно было выждать, он не имел права вызвать преждевременные подозрения и упустить свой шанс. Развернув выданную ему бумагу, он прочитал: «Фаустино Моралес Корраль, содержался под стражей за уголовное преступление в тюрьме Модело, добровольно вступил в ополчение CNT, чтобы сражаться с фашизмом на фронте, там, где это будет необходимо». Подписано неким Эваристо Тадео Мота 22 августа 1936 года. Поверх подписи стояла печать с буквами CNT. Бумага давала ему свободу в обмен на обязательство участвовать в боевых действиях под анархистским флагом CNT.

День медленно подходил к концу, с заходом солнца любопытствующих у ворот тюрьмы стало меньше. Марио узнал, что пожар был вызван поджогом, в котором обвинили политических заключенных, надеявшихся умереть или сбежать во время пожара. Новость облетела весь город, и у тюрьмы стала скапливаться толпа, разжигаемая призывами к отмщению. Люди намеревались расправиться с более чем тысячью политических заключенных. С крыш и балконов зданий, окружавших тюрьму, послышалось несколько выстрелов, но мало-помалу толпу убедили, что все под контролем и что из тюрьмы никто не сбежит.

К ночи сидеть в грузовике стало совсем невыносимо. За прошедшее время к ним добавилось еще восемь человек, согласившихся воевать в обмен на помилование. Наконец во дворе появилась большая группа ополченцев, среди которых были Луиса и человек, подписавший Марио бумагу.

– Посадите тех, кто умеет обращаться с оружием, в этот грузовик, – скомандовал он.

Марио и все те, кто сидел у заднего борта, с любопытством смотрели на улицу, укрытую вечерним полумраком. Марио увидел, что к ним направляется Луиса с винтовкой в руке.

– Так, кто из вас умеет обращаться с оружием?

Один из сидевших в глубине тут же откликнулся:

– Я охотник.

– Тогда давай перебирайся в тот грузовик, – сказала Луиса, и человек спрыгнул на землю. – Кто еще?

Она посмотрела на Марио, и тот не знал, откликнуться ему или нет.

– Ты же вроде говорил, что умеешь стрелять? – внезапно спросила она с равнодушным видом.

Марио замешкался с ответом.

– Ну… да…

– Спускайся.

Приказ был недвусмысленным, Марио понял, что Луиса играет в какую-то свою игру, но при этом ведет его вслепую. Он спрыгнул вниз и перебрался в другой грузовик с открытым кузовом. За ним поднялись еще трое. Всего тех, кто утверждал, что умеет обращаться с оружием, набралось пятеро. Один из ополченцев, переговорив с командиром, уселся за руль, остальные разбрелись по машинам. Марио видел, что Луиса осталась стоять на улице. Заревели двигатели, первые грузовики медленно двинулись с места. Когда машина, в которой сидел Марио, начала отъезжать от обочины, Луиса подняла руку, приказывая водителю притормозить, и села на соседнее с ним место. Еще один охранник, вооруженный пистолетом, поднялся в кузов на случай, если кто-то из новоиспеченных ополченцев захочет пренебречь своим долгом. Через окно в задней части кабины грузовика Марио видел затылок Луисы. Ее черные волосы и черно-красный платок из грубой ткани. Машину сильно качнуло, и парня подкинуло. Он оперся спиной на железный борт и стал смотреть на размытый профиль девушки за грязным стеклом. Его губы растянулись в легкой улыбке. Он на свободе. И сбежит, как только представится возможность.

Сидевший с ними в кузове ополченец ехал с пистолетом в руке. Все глазели на мадридские улицы. Грузовик проехал по Каса-де-Кампо, оставил позади Паласио-де-Орьенте и вырулил на Эстремадурское шоссе.

– Куда мы едем? – отважился спросить Марио у человека с пистолетом.

– В Талаверу.

– В Талаверу?

– Нас же собирались отвезти в казармы CNT, разве нет? – спросил другой.

– Вы умеете стрелять, вам не нужна подготовка, а в Талавере не хватает людей, чтобы сдерживать натиск мятежников.

– Так значит, нас везут прямиком на фронт? – уточнил Марио.

– А ты чего хотел, отдохнуть сначала пару деньков?

Марио не обратил внимания на едкий комментарий.

– И они уже в Талавере, так? Притом, что еще и недели не прошло с тех пор, как они взяли Бадахос. Быстро продвигаются, да?

Ополченец с пистолетом пожал плечами, достал кисет табака и записную книжку.

– Уж не знаю, быстро там или нет, но фашисты уже дошли до Навальмораля, а завтра мы будем стрелять в этих ублюдков, чтобы не дать им захватить Талаверу.

И он принялся неспешно, со знанием дела сворачивать самокрутку, не обращая