Не для меня Дон разольётся… Во имя Отечества - Андрей Алексеевич Ворфоломеев

годы коммунальных тягот. И вот они на пороге новой жизни в отдельной квартире. Сын Миша в это время находился в пионерском лагере, поэтому супруги переезжали вдвоем.

Около машины тут же появились грузчики, предложившие свои услуги. Александр сперва отказался – цены кусались. Но после короткого торга дело пошло, и вещи начали поднимать на тринадцатый этаж.

Татьяна была на седьмом небе. Она шла по новой квартире словно по дворцу, не выпуская руку мужа.

– Саш, посмотри, какой балкон! Огромный! Жаль, что Миша не с нами. Уверена, ему бы здесь очень понравилось.

– Он скоро приедет, Танюша. Все увидит сам.

Для Татьяны это было в новинку – за 33 года она ни дня не жила в собственной квартире. Все – коммуналки, общий коридор, шумные соседи. Теперь у них были стены, в которых царили тишина, уют и любовь. Грузчики расставили мебель как смогли, остальное – дело времени.

К новому жилью Снигирёвы привыкли быстро. Как говорится, к хорошему быстро привыкаешь.

Через неделю Татьяна встретила сына из лагеря.

– Как думаешь, Мишенька, куда мы с тобой сейчас поедем? – спросила она.

– Домой, – ответил он.

– Правильно. Только теперь у нас другой дом – светлый, просторный. У тебя будет собственная комната. А бабушка – совсем рядом, через дорогу.

К вечеру на новоселье приехали родители Александра. Михаил Кузьмич первым делом осмотрел квартиру и остался доволен. За столом он произнес тост:

– Что ж, сын! Жена у тебя прекрасная, сын есть, жилье получил. Осталось посадить дерево и построить дом. Тогда будет полное счастье.

Позже, на кухне, отец и сын остались наедине. Михаил Кузьмич заговорил первым:

– Саш, прости меня. Я был неправ, засунув тебя в тот «аквариум». Без любви счастья не построишь. А твоя Таня – золото, а не женщина. И Мишка – вылитый я в детстве.

– Пап, а знаешь, Таня пишет стихи.

– Стихи? Да ты что, у тебя поэтесса дома?!

– Да! А еще Миша у нас кувыркается через голову – только успевай считать.

– Пойдем-ка обратно, хочу послушать Танины стихи.

Войдя в комнату, Александр попросил жену прочитать что-нибудь из ее тетради. Та, смутившись, принесла красную тетрадь, открыла ее.

Думала я, что больше не будетНи капели, ни радостных глаз.На пороге зима, он меня позабудет.Без любви мне так трудно сейчас…

Стихотворение тронуло всех.

– Браво, Таня! Браво! – воскликнул Михаил Кузьмич и поднял бокал за поэтессу Снигирёву.

– А теперь, как я и обещал, – продолжил Александр, – Миша покажет дедушке кувырки.

Мальчик выбежал в центр комнаты и, смеясь, сделал пять кувырков подряд.

– Он так себе ничего не повредит? – с тревогой спросил Михаил Кузьмич.

– Нет, пап. Все в порядке. Он – крепкий парень.

Позже, снова оставшись вдвоем, отец и сын договорились о многом.

– Саш, если ты не против, я куплю вам дачный домик. Пускай будет ваш настоящий семейный уголок. Подарок – на свадьбу и за внука.

– Спасибо, пап, но честно, дача нам пока не нужна. Земля требует труда, а я к этому еще не готов.

– Как знаешь. Но знай: все, что я делаю – во имя вас. И если не доживу до того дня, когда Мишка станет мужчиной, прошу – воспитай его патриотом своего отечества.

Глава четвертая

Там, где корни памяти

Летом 1987 года Мишу вновь отвезли на все лето к Валентине Прохоровне. Он, как и многие советские дети, обожал это время у бабушки. Здесь его день начинался не по звонку будильника, а с солнечного света в окне и аромата свежей выпечки. Он мог вставать когда хотел и гулять до тех пор, пока ноги не начинали подкашиваться от усталости. А бабушка всегда ждала и всегда была рядом – разве это не настоящее счастье?

В первый же день он побежал к знакомой песочнице и, как и в прошлое лето, увидел Мишу Гришина. Тот вновь возводил в песке «гараж мечты» – большую по меркам детей автостоянку с песочными машинами.

– Привет! – бодро окликнул Миша.

– О, привет! Ты опять к бабушке? – обрадовался Гришин.

– Да. Родители сказали: можешь жить все лето, пока бабушке не надоест.

– Будешь с нами в гараж играть?

– Конечно!

– А это Ваня Чуйко, мой друг, – представил Гришин мальчишку с восточной внешностью.

– Привет, я Ваня, – протянул руку тот.

– Миша, – ответил Снигирёв, пожимая ладонь.

– Ребята, а давайте лучше в футбол! – предложил Гришин.

Команды набрались не сразу, но с приходом Жени из соседнего дома все сложилось. Ваня составил пару Мише, а Женя – Гришину. Эта первая летняя игра стала началом большой дружбы и негласного правила: Миша Снигирёв и Миша Гришин никогда не должны быть в одной команде – только в разных, чтобы игра оставалась по-настоящему жаркой.

Через месяц футбольного безумия ребята заскучали и придумали новую забаву. Гришин притащил из дома резинки от старых трусов. На концах завязали по несколько узлов – и вперед, к большому дубу на аллее. По стволу дуба ползали муравьи, и мальчишки запускали свои «лассо» – варварская игра, но тогда, в их возрасте, она казалась им очень веселой.

В 1989 году Миша отправился с родителями на черноморское побережье, в «Якорную щель». В поезде им досталось купе, и к ним подсел мужчина – грузин по имени Серго, ехавший в Тбилиси через Сочи. Он был веселый, громкий, почти все время проводил в вагоне-ресторане, а возвращался всегда навеселе. Когда он заглядывал в купе, его лицо оказывалось на уровне верхней полки, где спал Миша, и каждый раз Серго произносил одно и то же:

– О, Мишенька! Как дела?

Отцу Миши Серго сразу не понравился. Александр Михайлович не доверял ему и даже на ночь брал с собой нож.

– Саша, зачем ты это? – спрашивала Татьяна.

– Ты не понимаешь, Таня, я просто переживаю. Если он тронет тебя, задушу голыми руками.

Серго, впрочем, оказался безобидным. Он помог с чемоданами, оставил свой адрес в Грузии и пригласил в гости. Но как только поезд скрылся за горизонтом, Александр Михайлович выбросил клочок бумаги в урну.

– Ты зачем? – удивилась Татьяна.

– Он нам не нужен.

– Жаль, что ты не умеешь отличать хороших людей от плохих…

Отпуск, который длился две недели, проходил беззаботно. Море, солнце, столовая у пляжа, вечерние видеопоказы в корпусе. Миша особенно полюбил фильм «Гостья из будущего» и влюбился в Алису Селезневу, несмотря на разницу в возрасте.

После поездки Александр вернулся на работу, а Татьяна с сыном поехали на пару недель в Ижевское – село в Рязанской области, где жила ее тетя, Нина Прохоровна. Ее три дочери переехали в Москву, но связь с деревней не терялась. Вместе с Татьяной поехала ее двоюродная сестра Вера со своим сыном.

Дни пролетали молниеносно. Озеро, грибы на бывшем аэродроме, книги из библиотеки, фильмы в клубе, музей имени Циолковского – все как в детстве. Но за три дня до отъезда все оборвалось. Татьяна получила телеграмму: умер Михаил Кузьмич.

Вместе с Мишей она поспешила обратно.