Не для меня Дон разольётся… Во имя Отечества - Андрей Алексеевич Ворфоломеев

Сейчас он – кукла. Нет, я не поеду. Да и дел по горло.

Александр молча отложил ложку, встал из-за стола и направился к выходу.

– Саш, ты деньги забыл! – крикнула Вера Петровна.

– Отдай их отцу, – бросил Александр, не оборачиваясь, и хлопнул дверью.

– Миш, ну зачем ты так?

– А что я не так сказал? Ким, между прочим, до сих пор со мной не разговаривает. Потому что твой любимый Сашенька испортил его дочку и бросил.

– Миш, но ты же знаешь, что это был брак по расчету, а не по любви. Это вы с Кимом придумали, что они должны быть вместе. А счастья там и близко не было. И ты сам когда-то говорил, что твой отец был счастлив, будучи пастухом. А сейчас требуешь, чтобы сын жил в комфорте, но без любви. Где же твоя правда? И еще: ты с букетом на выписку к Наташе мчался, а тут даже ехать не хочешь. Сын ведь назвал мальчика в твою честь!

– Ты права, Верочка… Не знаю, что на меня нашло. Поезжай одна. А я пока загружен. Но как только освобожусь, обязательно съездим. Да, подари от нас им коляску.

– Подарю.

На выписку из роддома собрались все, кто ждал маленького Мишу: Александр, бабушка Валентина Прохоровна, дед Виктор Степанович, и, немного запыхавшись, Вера Петровна. Все вместе на такси отправились домой.

Молодая семья жила в сталинской коммуналке на Подмосковной улице. Их двенадцатиметровая комната была крошечной, но уютной. Соседи подобрались разношерстные. С одной стороны – Владимир, редкий гость, частенько лежал в психиатрической больнице. С другой – пенсионер Константин, любитель портвейна, домино и женской компании. Жена от него ушла, предпочтя его «вечернему застолью» театр и филармонию, и теперь он коротал вечера с подругой. Это все не мешало молодой семье быть счастливыми. Их комната казалась маленьким островом любви и покоя.

Глава вторая

Лето на бульваре Яна Райниса

Миша рос послушным и спокойным ребенком. Его самые серьезные шалости в раннем детстве заключались разве что в одном – он очень любил бросать куриные яйца на пол. Причина была проста: холодильник стоял рядом с детской кроваткой, и яйца, по всей видимости, казались ему особенно интересной игрушкой.

Больше всего он любил гулять в Иваньковском лесопарке, куда вся семья ходила за родниковой водой. По пути в лес они проходили по мосту через канал имени Москвы, под которым находился шлюз. Шлюз Мишу буквально завораживал: он мог стоять у ограждения часами, наблюдая, как открываются тяжелые ворота и бурлит вода. Особенно его увлекали баржи, которые неспешно входили в узкий, с его точки зрения, почти волшебный проем.

В 1983 году бабушка с дедушкой – Валентина Прохоровна и Виктор Степанович – получили однокомнатную квартиру на самой окраине Москвы, в микрорайоне, выросшем на месте бывшей деревни Петровское. Район был новым, зеленым, и улицы носили имена латвийских поэтов и политических деятелей. Их новая квартира располагалась на первом этаже дома по бульвару Яна Райниса.

Виктор Степанович в то время сильно болел. У него был изнуряющий кашель, он задыхался от малейшей нагрузки. Когда предложили квартиру на первом этаже, он без колебаний согласился – подниматься выше ему было бы уже тяжело, а лифты в доме еще не работали. Решение он принял быстро, не посоветовавшись с женой. Валентина Прохоровна была этим недовольна: ей не нравилось жить так низко. Увы, пожить в новой квартире Виктору довелось недолго – спустя два месяца после переезда он скончался.

– Согласился на первый этаж, а сам жить не стал… – упрекала его Валентина Прохоровна уже после похорон, горько и с болью в голосе.

Остаться в квартире одной она долго не могла решиться. Несмотря на свою стойкость, Валентина побаивалась – не призраков, конечно, а пустоты. Маленькая, крепкая, полноватая женщина с непростой судьбой – она была не из тех, кто легко поддается страхам. Но дом без мужа оказался для нее невыносим.

Валентина вернулась в коммуналку к детям. Только к маю 1984 года она решилась вернуться обратно – и то не одна, а с маленьким Мишей. Татьяна не возражала: сыну было полезно сменить обстановку, да и бабушке спокойнее.

По вечерам Валентина укладывала Мишу с собой – так было теплее и надежнее. Постепенно она привыкла не только к квартире, но и к радостному присутствию своего маленького спутника.

Вечерами бабушка и внук выходили гулять во двор. Стояла по-настоящему теплая погода. Весенний холод давно отступил, уступив место летнему зною. Только что достроили деревянный детский городок с горкой и крошечными домиками, песочницей и целым грузовиком свежего песка. Кусты сирени во дворе стояли в полном цвету, обрезанная акация образовывала зеленую стену, а жильцы сажали березки вдоль фасада. Некоторые уже успели украсить двор тюльпанами.

– Мишенька, посмотри, какая красота! А мы с тобой целый день дома просидели, – с улыбкой сказала бабушка, выходя из подъезда.

Во дворе на лавочке сидели женщины, Валентина направилась к ним, а Миша пошел к песочнице, где одиноко играл светловолосый мальчик.

– Привет! Меня Миша зовут, – весело сказал Снигирёв.

– Привет! Я тоже Миша, – ответил мальчик и протянул руку. – Смотри, у меня тут гараж. Это – Волга, она в гараже. А вот «Москвич» – у него гаража нет, он стоит на улице.

– Можно с тобой поиграть? – спросил Миша.

– Валяй! – с готовностью согласился новый знакомый.

Так началось их лето. Мальчики быстро подружились, все лето они провели вместе – в песочнице, в домиках, на горке – и расстались лишь с приходом осени, когда Миша вернулся домой к родителям и пошел в детский сад.

Глава третья

Дом, где живет счастье

Август 1986 года. Возвращаясь с работы, Татьяна не сдержала радости и, едва переступив порог, окликнула мужа:

– Саш! Нам дали ордер!

– Танюша, ты хочешь сказать, что мы переезжаем? – оживился Александр.

– Именно! Представляешь, не весна на дворе, а у меня от этой новости душа расцвела. И как будто сама собой родилась строчка… Послушай:

Вот уже и листья распустились,И прошли ночные холода,Звезды ласковые с неба опустились,На дворе стоит красавица весна…

Татьяна вдохновленно прочитала стихотворение до конца. Она начала писать стихи еще в начале 70-х и даже однажды отправила подборку в одну известную союзную газету. Ответ пришел быстро, но оказался холодным: «Ваши стихи достойны внимания, но, к сожалению, даже не все профессиональные поэты попадают на страницы нашей газеты».

После этого отказа Таня больше никогда ничего никуда не посылала. Ее единственной «газетой» стала красная тетрадь, которой она доверяла самое дорогое – свои стихи.

В середине августа, в один из погожих дней, к новому дому подъехал грузовик с вещами. Двери дома распахнулись, и в него вошла счастливая пара – Татьяна и Александр Снигирёвы. За их плечами были шесть лет ожидания в очереди за жильем,