Владимир. Святой язычник - Владимир Валерьевич Филиппов

Кузнечные изделия волжских булгар: наральник, чересло, топоры, серп, мотыга, стремя; молот (по В.Л. Янину)

Н.М. Карамзин дает нам немного больше информации о данной войсковой операции.

«[985 г.] На берегах Волги и Камы издревле обитали болгары, или, может быть, переселились туда с берегов Дона в VII веке, не хотев повиноваться хану козарскому. В течение времени они сделались народом гражданским и торговым; имели сообщение, посредством судоходных рек, с Севером России, а чрез море Каспийское с Персиею и другими богатыми Азиатскими странами. Владимир, желая завладеть Камскою Болгариею, отправился на судах вниз по Волге вместе с новогородцами и знаменитым Добрынею; берегом шли конные торки, союзники или наемники россиян. Здесь в первый раз упоминается о сем народе, единоплеменном с туркоманами и печенегами: он кочевал в степях на юго-восточных границах России, там же, где скитались орды печенежские. Великий князь победил болгаров; но мудрый Добрыня, по известию летописца, осмотрев пленников и видя их в сапогах, сказал Владимиру: “Они не захотят быть нашими данниками: пойдем лучше искать лапотников”. Добрыня мыслил, что люди избыточные имеют более причин и средств обороняться. Владимир, уважив его мнение, заключил мир с болгарами, которые торжественно обещались жить дружелюбно с россиянами, утвердив клятву сими простыми словами: “Разве тогда нарушим договор свой, когда камень станет плавать, а хмель тонуть на воде”. – Ежели не с данию, то по крайней мере с честию и с дарами великий князь возвратился в столицу» (Н.М. Карамзин).

С.М. Соловьев тоже размышлял о словах Добрыни, и хотя мысль его была того же направления, что и у Карамзина, впоследствии она изменила свое направление. «В этих словах предания выразился столетний опыт. Русские князья успели наложить дань, привести в зависимость только те племена славянские и финские, которые жили в простоте первоначального быта, разрозненные, бедные, что выражается названием лапотников; из народов же более образованных, составлявших более крепкие общественные тела, богатых промышленностию, не удалось покорить ни одного: в свежей памяти был неудачный поход Святослава в Болгарию. В предании видим опять важное значение Добрыни, который дает совет о прекращении войны, и Владимир слушается». Я в данном случае больше согласен с ним, чем с предыдущим оратором.

«Под 994 и 997 годами упоминаются удачные походы на болгар: в первый раз не сказано, на каких, во второй означены именно волжские. Мы не будем отвергать известий о новом походе на болгар дунайских, если примем в соображение известия византийцев о помощи против болгар, которую оказал Владимир родственному двору константинопольскому. Важно также известие о торговом договоре с болгарами волжскими в 1006 году. Владимир по их просьбе позволил им торговать по Оке и Волге, дав им для этого печати, русские купцы с печатями от посадников своих также могли свободно ездить в болгарские города; но болгарским купцам позволено было торговать только с купцами по городам, а не ездить по селам и не торговать с тиунами, вирниками, огнищанами и смердами» (С.М. Соловьев).

У А. Карпова на этот счет свое мнение. «Вероятно, Владимир и Добрыня столкнулись с сильным, хорошо организованным противником. Продвижение вперед оказалось делом проблематичным. И слова, произнесенные Добрыней, были обращены не только (и даже не столько) к Владимиру, сколько к русскому войску, а значит, и к тем русичам, которым предстояло встречать их после возвращения домой. Мир, заключенный после победы хотя бы в одном сражении, а тем более оправданный некой экзотической деталью, присущей местному населению, позволял возвратиться на Русь с честью, как говорится, сохранив лицо».

Ну и в чем же здесь позор, при чем здесь сохранение лица? Мирный договор заключен после убедительной победы над врагом, а не после первых же стычек. Владимир добился того, чего он добиться хотел, у него не имелось цели подчинить себе всю территорию. Точно так же, как и в случае с Польшей он действовал точечно. Владимир начинал эту войну за обеспечение жизненно важных государственных интересов своей страны. Это была торговая война – война за преобладание на восточном отрезке великого трансконтинентального торгового пути, шедшего по Волге в страны Востока. Точно так же, как в червенском походе Владимира. Победа была сокрушительной, а вести тотальную войну никто не планировал, да это было бы не ко времени, поскольку именно сейчас на южные границы Руси усиливался натиск печенегов, а вести войну на два фронта смертельно опасно для любого государства.

«Мы не знаем всех условий “вечного мира”. Возможно, обещание не нападать друг на друга и было единственным, о чем удалось договориться. Если так, то успех болгарской дипломатии очевиден. Владимир же своих целей не достиг. Известно, что переговоры между Болгарией и Русью продолжились. На следующий год в Киев прибыло посольство из Болгарии. За ним последовало ответное посольство Владимира» (А. Карпов).

Я бы сказал так. Никакого успеха болгарской дипломатии здесь нет и в помине. Владимир добился, чего хотел, от болгар и не планировал воевать дальше, ему было достаточно того, что он получил. Булгары тоже понимали, что им с Владимиром сейчас не совладать, а потому «вечный мир» лет на пять-семь – лучший выход из создавшейся ситуации. По этой причине и едут на следующий год в Киев, чтобы подтвердить свое миролюбие и сохраненные договоренности.

Заключив выгодный мир с болгарами, Владимир развязал себе руки на юге, бросив все силы на борьбу со Степью – «бе бо рать от печениг; и бе бьяся с ними и одоляя им» (Новгородская I летопись).

Польские средневековые хронисты, использовавшие русские источники тоже знают о войне Владимира с дунайскими болгарами. Хронист XVI века Мацей Стрыйковский в своем труде сообщал следующее: Владимир «собрал большое войско, с которым, переправившись через Дунай, подчинил земли: Болгарскую, Сербскую, Хорватскую, Семиградскую, Вятницкую, Ятвяжскую, Дулебскую и те земли, где теперь волохи, мултаны и татары добручские, и всех их привел в послушание одним походом и возложил на них дань…».

Напомню тем, кто не знал или забыл, что Волжская Булгария исповедовала ислам. То есть в своих походах Владимир потеснил христиан, победил язычников и разбил мусульман. Это было первым столкновением Руси с миром ислама. Чаще всего походы русских дружин в мусульманские края были связаны с захватом богатой добычи. Теперь Владимир, как и Вещий Олег, начинал войну за преобладание на восточном отрезке великого трансконтинентального торгового пути, шедшего по Волге в страны Востока. В какой-то степени она явилась оборотной стороной червенского похода Владимира.

Трудно переоценить роль Волжской Болгарии в международной торговле того времени. Практически все товары, провозившиеся из Европы и Руси на восток или в обратном направлении, проходили