Владимир. Святой язычник - Владимир Валерьевич Филиппов

работы осаждающих и, сделав под стеною тайный подкоп, стараясь соблюдать тишину, как говорит летописец, ночью уносили в кошницах в город ту землю, которую русские сыпали перед стенами, чтобы окружить оную валом, по древнему обыкновению военного искусства. На городской площади с каждым днем все выше и выше рос земляной курган. Владимир видел, что земли не прибывает, и удивлялся сему, и не знал, что еще учинить.

К счастью Владимира, нашлись в городе у него неожиданные союзники. Это были варяг Жадберн, служивший раньше в войсках русского князя, и пресвитер именем Анастас. Кто знает, может быть, этот варяг Жадберн был один из тех молодцов, которые после взятия Киева Владимиром отправились на службу ко двору императора Византии. История полна такими историями. А тот, кто служил у Владимира, знает, лучше хозяина ему не найти, и то, что его заслуги будут по достоинству оценены. Дальше, думай сам, чью сторону принять. Заговорщики решили, что сторона Владимира сейчас предпочтительнее и предприняли попытку войти с Владимиром в тайные сношения. Над сонным городом стояла звездная ночь, когда сообщники пробрались по безлюдным улицам на городскую стену. В тишине ночи плескалось море, а утомленные стражи, забыв о всякой бдительности, спали, склонившись на копья. Пока один из них обшаривал взглядом округу в поисках возможной опасности, сжимая в руке оголенный клинок, дрожащая рука другого натянула тетиву тугого лука и отправила в ночную темноту стрелу с посланием для русского князя. А в послании том, прикрепленном прочно к древку стрелы, было написано: «Колодцы, которые за тобою на восточной стороне, из тех вода трубами идет во град, прекопав, отними».

Вот так одна обыкновенная стрела повернула огромное колесо истории.

Утром один из воинов Владимира увидел стрелу с прикрепленным к ней куском пергамена, на котором были написаны непонятные для него знаки. Он отнес находку к своему князю.

Говорят, что, прочитав то, что написано на пергамене, Владимир взглянул на небо и сказал: «Если это сбудется, я крещусь». И хотя вряд ли на самом деле это соответствует истине, это вполне себе соответствует ходу событий. Это не первый пример, когда князь языческого народа принимает христианство в том случае, если новый бог помогает ему одержать победу.

Найти трубы по указаниям в записке Анастаса большого труда не представляло.

Акведук шел с восточной стороны. Сам же источник, из которого вода струилась по глиняным подземным трубам в городские цистерны, находился на расстоянии двадцати стадий от города. Великий князь спешил воспользоваться советом и велел перекопать водоводы, перекрыв воду, текущую в город. С ужасом увидели горожане, что вода, текущая все это время, бесперебойно перестала наполнять городские водохранилища. Прошло три дня. Люди в Херсонесе невыносимо страдали от жажды. Мычал скот, мучаясь от отсутствия воды. Плакали дети. Мукам христиан не было конца.

– Воды! Воды! – умоляли женщины.

А варвары показывали грекам горшки, полные до краев водою, выливая ее со смехом на песок. Нужно было принимать непростое решение, ведь выхода не было.

– Лучше смерть от секиры, чем от жажды! – так думали мужчины. Все-таки смерть в битве с оружием в руках для воина всегда почетнее, чем гибель от лишений.

Доведенные до крайности, не выдержав мук женщин и детей, они решили сдать город. С пересохших уст слетело слово «мир», и это была капитуляция.

Владимир вошел в город с дружиною и занял со своими близкими дом стратига. За время осады город не сильно пострадал, сгорело лишь несколько кварталов. Мощеные улицы, продольные и поперечные, спускавшиеся красивыми лестницами к морю, все сохранилось, как и до войны. На площадях города стоят многочисленные церкви, общественные бани, и фонтаны, где из львиных пастей истекают струи воды.

Дома в Херсонесе покрыты красной черепицей, двухэтажные и строятся из камня. Двери часто полукруглые, с украшениями над ними или с выбитыми в камне крестами, которые охраняют жителей от козней дьявола. Вход обычно устроен со стороны внутреннего двора, куда можно попасть через узкий переулок. Это надежные жилища, которые просто так не разрушить. Но князь изначально запретил своим воинам осквернять церкви и наносить ущерб домам жителей. Ему сейчас совершенно ни к чему были лишние волнения в городе, он стремился к достижению иных целей.

Завоевав славный и богатый город, который в течение многих веков отражал набеги народов варварских, русский князь еще более возгордился своим величием, и по заслугам.

Он, на правах победителя чрез послов объявил греческим императорам Василию и Константину: «Я взял ваш славный город; слышу, что у вас сестра в девицах; если не отдадите ее за меня, то и с вашим городом будет то же, что с Корсунем». То есть что он желает быть супругом сестры их, юной царевны Анны, и в случае отказа возьмет Константинополь. Родственный союз с греческими знаменитыми царями казался лестным для честолюбия русского правителя.

…Испуганные цезари византийские Василий и Константин видели, что им никак не переубедить Владимира, и решили послать Анну на Русь, но все же поставили русскому князю одно условие.

Императоры велели отвечать Владимиру: «Не следует христианам отдавать родственниц своих за язычников; но если крестишься, то и сестру нашу получишь, и вместе царство небесное, и с нами будешь единоверник; если же не хочешь креститься, то не можем выдать сестры своей за тебя».

Владимира это требование не удивило, такие условия были предъявляемы всем женихам царственных невест, так было и с правителем Болгарии. Владимир, как и его болгарский царь, уже был готов принять крещение, поэтому для него это условие не являлось препятствием.

«Но не приму крещения до тех пор, пока сестру вашу и ученых священников не получу». Ответил гордый русский князь грекам, подозревая их в нечестности.

Братья-цезари, понимая, что и эта уловка не пройдет, принялись уговаривать Анну, чтобы пошла за Владимира ради мира с Русью, пока не уничтожили эти скифы безбожные и поганые, как голодная саранча бесчисленная, всю нашу страну, и этим она спасет всех греков от этой напасти…

Сие слышав, цари рады были и начали сестру свою Анну уговаривать, но она им отвечала: «Лучше здесь смерть приму, нежели с неверным сочетаюсь».

Или другой вариант, не менее красочно передающий чувства потенциальной невесты. «Анна ужаснулась: супружество с князем народа, по мнению греков, дикого и свирепого, казалось ей жестоким пленом и ненавистнее смерти. Но политика требовала сей жертвы.».

«…И начала плакать Анна и горько зарыдала, потому что не хотела уезжать на Русь, но ее братья-цесари и все греки стали умолять царевну, и упали на колени перед ней, и стали кланяться