Курск и Белгород. Дуга столетий - Станислав Александрович Минаков

разговоров, что о фронте.

Убедительное впечатление – качеством стихосложения, адекватной историчностью мышления, а также актуальным попаданием чуть ли не каждой строкой в многосотлетнюю злобу дня – производит сочинение А. Болдырева «Русская смута» (2024):

1.

Весть дурную слыхали мы от гонца,

что царёво войско бежит с Донца.

Нехорошие разговоры

поползли, мол, сдаваться пришла пора,

а Москва гуляет, царь у одра,

а князья да бояре – воры.

2.

Все вокруг ликуют: сменилась власть.

Недовольным тут же заткнули пасть.

Пировали – хватили лишка.

И уже на майдане гудит народ,

стольный град горит, а в реке плывёт

убиенный Отрепьев Гришка.

3.

Полыхает война на родной земле,

а бояре о мире твердят в Кремле,

лишь бы им усидеть покрепче.

Не сдаётся только честной народ,

всё на фронт последнее отдаёт

и выходит врагу навстречу.

4.

Разобьём врага и его обоз,

помогай Христос, генерал Мороз.

Что бы враг у себя ни калякал —

на Руси есть забава с древнейших пор:

интервентам клятым давать отпор —

немцам, шведам, ляхам.

5.

Ложь сладка и рассчитана на дурака.

Только вера в Отечество наше крепка,

потому – неполжива.

Мы одна страна, мы один народ,

а язык до Киева доведёт.

С нами – Бог, значит, будем живы!

Болдырев подхватывает у соратника Бессонова и закрепляет метафору языка, ведущего к «матери городов русских».

Не отнесешь к «устаревшей» теме и опус «Все подземные похожи переходы…»:

………………

…Чтоб безногого не видеть инвалида,

то ли вправду воевавшего в Афгане,

то ли форму нацепившего для вида.

От стыда сгорая, роешься в кармане,

кинешь сотню, потому что виновато

на тебя глядит безногий в переходе.

…Два архаровца, спортивные ребята,

увезут его под вечер на «тойоте».

Приведу целиком еще одно сочинение поэта Болдырева. Вроде бы ретроспекция не столь давних лет, но как сказать:

Вот церковь. Вот мемориал,

приют последний и причал

для курских моряков.

Здесь неуместно говорить,

мол, пацаны: им жить да жить.

Не надо громких слов.

Лежат спокойно моряки

в земле, а наверху – венки,

на площади концерт,

шары воздушные, салют,

и взрослые с детьми идут —

есть жизнь, а моря нет.

А если есть оно за той

чертой, последней, роковой,

как жизнь есть после смерти, —

о чём тогда из глубины,

присяге навсегда верны,

молчат мальчишки эти?

Окончание сочинения «Луч заката смартфоном ловил…» от 17 августа 2024 г., в дни трагедии на юге Курской области (отмечаем двойное дно в обороте «вопли сирены»):

………….

Километры российских дорог,

но в конце самой долгой дороги —

обязательно дома порог,

даже если война на пороге

и с холодною тяжестью всей

окружают бетонные стены.

…На Итаку плывёт Одиссей,

засыпая под вопли сирены.

* * *

«В полном обмундировании / Встал поэт на смертный путь…» – это строки уроженца курчатовского Железногорска Владимира Косого́ва, который в названной тройке видится, с его ста́тью, если угодно, Ильёй Муромцем. Основателен и лаконичен. Родился в 1986 г. Окончил филологический факультет Курского государственного университета. Работает в СМИ. Победитель поэтических конкурсов – Волошинского, а также имени Н. Гумилева «Заблудившийся трамвай», лауреат премии «Лицей». Публиковался в известных литературных журналах.

Вот и трещинка на мраморе, —

Тоже Родина моя.

В ожидании войско замерло,

Под ногами жжет земля.

Эшелоны ждут геройские

В наступление приказ.

Курские и белгородские

Переломный слышат лязг.

Это сталь летит над городом,

Падает над головой.

Это стал последним доводом

Дом, разгромленный войной.

Эти строки тоже о доме:

В горняцкий городок фабричный,

Когда вернешься, – не забудь

Пролепетать под гомон птичий

Про Одиссея славный путь.

Ну разве это не Итака…

И здесь, и в целом обращаем внимание на взаимоподхваты образов и тем в этой тройке – даже на расстоянии поэты ведут внутреннюю беседу.

Отчаянное стихотворение «Референдум» вызвано к жизни волеизъявлением донбасских республик о вхождении в состав Российской Федерации:

Потому что это наши люди.

Наши, понимаете, ау!

Это твой отец бежит от пули,

Мать от взрыва падает в траву.

Или вас они недолюбили,

Те, кто научили презирать

У солдатской сгорбленной могилы

Родину, как конченую б…дь?

А вот и свидетельство «богатырьей» прапрапамяти автора:

Столько лет прошло с тех пор,

А Батый глядит в упор

В новой амуниции

Из Познани, из Ниццы ли.

Однако в новой духовной амуниции навстречу польским и иным батыям встает и «невидимый град Китеж», который, казалось, был утерян окончательно:

Китеж не сдался врагам

Люди его отмолили.

Только донецким парням

Вечно лежать в могиле.

Долго луганским степям

Кладбищем быть забытым.

Былинным богатырям

Пора выходить на битву.

Колокол бьёт на дне,

Морозец ползет за ворот.

Тысячи лет в огне,

За городом гибнет город.

Молитвы на весь Донецк

На русском, неистребимом.

И маленький Городец

Вновь гарью пропах и дымом.

А война ширится. Враг вторгся в Курскую область. И 17 августа 2024 г. поэт пишет (привожу целиком):

Разлил суджанское молоко.

Брызги летят волной,

Словно ударили молотком

По голове больной.

Вроде трубили: отбой. Но я

слышу: за упокой.

Это рифмуется жизнь моя

С немировой войной.

Гибнут другие, пока в руках