Курск и Белгород. Дуга столетий - Станислав Александрович Минаков

Пачка от молока

Перемололась в суджанский прах,

В масло штурмовика.

Сложная, многозначная метафора последней строки этого сочинения вызвала дискуссию в соцсетях.

* * *

Рожденный в 1988 г. в дивном городе Бирюч, выросший в селе Алексеевка (родина актёра М. Щепкина), окончивший филфак БелГУ и живущий в Белгороде, который еще семь десятилетий назад был райцентром Курской области, Максим Бессонов в запоминающихся строках соединил и невольное геополитическое прорицание, и своё девятилетнее служение учителем-словесником в поселковой школе:

так и быть, я, с себя начиная,

свой язык-помело прикушу.

с ним до киева, как до китая.

и не то чтобы очень спешу,

но признателен, без экивока,

что пришёл и уйду налегке.

сформулируйте тему урока.

запишите число на доске.

Максим Бессонов – автор поэтических книг «Душа в разрезе» (Белгород, 2009), «Pгозрение» (Белгород, 2013) и «Часовой» (М.: Воймега, 2020), публикаций в журналах и сборниках. Создатель и соруководитель литературной студии «Пробел». Лауреат международной «Славянской поэтической премии» (2014). Обладатель Специального диплома в номинации «Поэзия» международной молодёжной премии «Восхождение» (2021). С 2023 г. руководит крупной детско-юношеской библиотекой.

В декабре 2024-го поэт стал лауреатом новоучреждённой национальной литературной премии «Слово».

В стилистически характерной для Бессонова строке «Дай обниму. Спокойной ночи. Спи» трогательна домашняя, подлинная, космически нежная интонация; не сумею объяснить, насколько именно эта простота прекрасна и почему непоэт так никогда не скажет.

Тот же лирический герой во время тревожного отключения электричества замечает: «Мы и завтра – на этой войне», хотя «две недели молчит ПВО, / И такая тупая вокруг тишина, / что не слышно себя самого». Когда многим хотелось-казалось, что война завершится быстро, поэт прорицал: «Мы и завтра – на этой войне».

Военный воздух довоенных лет диктует в сентябре 2022 г. автору такие стихи («Посмотри: как ни в чём не бывало…»):

…И ничтоже сумняшеся вспомню

я про золото, ладан и смирну.

И пойду, как по минному полю,

по такому недолгому миру.

«Я говорю и думаю по-русски», – пишет Бессонов, и строка – в нынешних грозовых обстоятельствах – становится боевым афоризмом, звенит как девиз эпохи.

Это очень русские стихи:

Сдюжим по-любому, вот те крест,

здесь отмена – не отмена – вызов,

потому что нет в России мест,

где Господь не смотрит в тепловизор.

Образ Господнего тепловизора в декабре 2022 г. аукнулся со стихотворением Андрея Дмитриева «Господь приглаживает склоны» (2015).

Вспомним дмитриевский финал:

Но Тот, Чьим замыслом пронизан / её маршрут, – без суеты,

спокойно смотрит в тепловизор / с господствующей высоты.

У Бессонова усвоенный образ подан иначе. Хорошая и правильная перекличка. Ма́стерская работа.

Трехстрофное сочинение 2024 г.:

Скажешь «Бог», а слышится «отбой».

Впрочем, детвора пинает мяч

в этот миг, когда над головой

смерть летит, и как её ни прячь,

глубже ни заталкивай в смартфон,

выползает и стоит в глазах.

Страх обыден, если только он

не воспринимается как страх:

ласточки – откуда ни возьмись —

небо быстро переводит дух.

Дворник под окном молчит за жизнь,

глядя на летящий сверху пух.

Стихи прекрасные; неумозрительно их поймет только тот, кто пережил воздушную тревогу и обстрелы.

В стихотворении «Вот-вот и лопнет небо, а пока…» снова актуализована тема обстрела:

Не по себе, когда звучит арта,

когда летит и оставляет след.

Но смерти не случиться никогда,

всё потому, что в жизни смерти нет.

И какое у этого поэта русско-равнинное миро- и самоощущение!

…как «джомолунгма, или эверест»,

вдруг вспомнишь – и качнётся в полудымке

на куполе церквушки белый крест,

и небо с птицей пролетят в обнимку.

Ай, как хорошо-то! Кому-то, как ни удивительно, вспомнится Рубцов, и ладно, но это – Бессонов, русский поэт нового века и нового тысячелетия, и в его речи и образности пульсирует новая эпоха.

При чём здесь я? Ну я-то тут при чём?

Кто и зачем мне в голову втемяшил

уверенность безропотную в том,

что мир хорош и побеждают наши?

Наши действительно побеждают. Всегда.

Станислав Косенков. Красное вино русской Победы

Когда я думаю о художнике-белгородце Станиславе Косенкове, то вспоминаю картину М. Нестерова «На Руси» (второе ее название «Душа народа»), где навстречу Спасителю идут лучшие русские люди – равноапостольные и благоверные князья и княгини, святые старцы и старицы, юродивые, воины, сестры милосердия, простолюдины, писатели, мыслители. Убежден, что место художника С. Косенкова – тоже, и обязательно, в этих рядах, поскольку именно они и являются выразителями русского духа. Косенков в сердце перекатывал непреходящие узловые русские вопросы – из белобрысого худющего пацана белгородской деревни Рождественка, из послевоенной безотцовщины (его молодой отец без вести пропал на фронте еще до рождения Станислава) выросший в великого радетеля и страдателя за русскую землю, за ее человека.

В трагическом 1941-м, тогда это была еще Курская область, его родила школьная учительница села Рождественка Ефросинья Ивановна Косенкова. 11 октября, месяца, в котором оккупанты пришли в Белгород и Харьков. Неожиданно, непостижимо для всех он стал художником. Духовным Отечеством для Косенкова явилось тяжкое время.

Он был провиденциально призван к художническому деланию и стал одним из крупнейших русских мастеров, что, несомненно, означает и «русским мыслителем». Иначе в России не бывает. Русскость Косенкова заключалась еще и в серьёзе, в той самой глубине, с которой он вглядывался духовным взором в окружающий и внутренний, сакральный мир. Косенков был и остался хранителем национальных святынь и традиций, кажется, что именно о нем Бердяев сказал: «Очень сильна в русском характере религия земли, это заложено в очень глубоком слое русской души».

Мастер оставил нам не только знаменитые циклы цветных линогравюр «Детство», «Стога», «Память», «Прохоровское поле», объехавшие десятки музеев и выставочных залов мира, не раз репродуцированные, но и европейски знаменитые иллюстрации к произведениям Ф. Достоевского, Н. Лескова, А. Пушкина, Е. Носова, Г. Троепольского, А. Прасолова, многих других литераторов, а также – пронзительнейший – последний цикл станковых гравюр «Чернобыль России – деревня».

Его друзьями были скульптор В. Клыков, фотограф П. Кривцов, художник Ю. Селиверстов; вместе с Д. Лихачевым, С. Гейченко, скульптором М. Аникушиным и другими