Курск и Белгород. Дуга столетий - Станислав Александрович Минаков

называлось «От земли», стало «высоко-романтичным», как шоколад, «Вдохновением». Выброшено всё, что о земле, зато в текст оказались вкраплены редакторские перлы типа «память о прошлом с годами становится всё острей…», «и память наша вечна…». Если у меня было вполне, кажется, зримо: «Он лобасто нависает над столом», то исправлено так: «Человек склонился над столом». Со статьёй даны две гравюры Косенкова из прохоровского цикла. Похоже, Дубравный с трудом протащил статью в печать. За доброту ему спасибо, и в целом, видимо, следует считать публикацию позитивной, если она льёт воду на мельницу Косенкова. Косенков говорит, что ему звонят и звонят, поздравляют с хорошей публикацией. А у меня – сомнительное удовлетворение.

«А зачем тебе истина? Только в уме у тебя будет хорошо, а снаружи гадко» (А. Платонов).

14.7.85

Во вторник вытолкнули меня в командировку на Балаковскую АЭС, на несколько дней. Я быстро прикинул обстановку и уехал через Белгород, откуда самолёты летают прямо в Саратов.

Угостил Косенкова тёщиной копчёной рыбой, а он подарил мне книгу Шаповалова «Вёсны детства» со своими прекрасными гравюрами. «Станиславу от Станислава с искренней симпатией». Сейчас он делает для этого же издательства (ЦЧКИ) иллюстрации к Юлису Янонису (это молодой литовец-революционер, который жил в Воронеже и покончил с собой в 21 год, заболев туберкулёзом).

«А когда вы принесёте ваши стихи?» – спросил Косенков.

«Да вот скоро выйдет подборка в «Белгородке» у Дубравного, как-то он неожиданно проникновенно ко мне отнёсся, спасибо ему».

«Если бы они вашу статью дали целиком! А то ведь всё главное выброшено!»

Я его заверил, что текста жаль, но я ещё не сдался и собираюсь переделать её в журнальный вариант. А в какой журнал? В «Москву»?

Косенков, смеясь (а что ещё остаётся?), рассказал: в «Дружбе народов» художник журнала высоколобо рассматривал косенковские работы: «А что это у вас – тут мальчик и тут мальчик? Одно и то же…» Косенков побелел. «Ну что вам сказать! Я всё-таки член республиканской графической комиссии, заслуженный художник РСФСР!» – «Ну подберите что-нибудь, рисуночки природы там, заставочки…»

Такое непопадание в тон и тему. Человек приходит с кипящим чувством, выплеснутой болью, а так встречают. Это шокирует автора. Автор психует, по себе знаю. Но в этом есть и что-то отрезвляющее: можно поразмышлять о зазоре меж своим выстраданным мировосприятием и чужим. Хорошая инъекция трезвения.

Косенков сказал мне: главное, чтоб теперь сложилась публикация в «Литобозе».

В среду утром я был в кабинете у Молчанова. Он со мной радушен. Широта позволяет ему при, быть может, чуждости моих опытов помогать мне. Например, взял полтора десятка моих стишков для Бахаревой в ЦЧКИ. «Беру с оговорками. Такое ощущение, что это пока ещё поиск, что ты до себя ещё не дописался». Кто знает, может, и прав.

Ехал в Балаково все-таки через Москву, в которой посетил и Ю. Гусинского в «Лит. России» (он дал мне письмо от редакции к И. Чернухину, с просьбой написать врез к моей подборке), и хорошего поэта Михаила Поздняева в «Сельской молодёжи» (у коего в кабинете висят большие фото Трифонова, Окуджавы и Шукшина), и в молодогвардейских «Истоках» всесоюзную няньку молодых писателей Галину Рой. И «Литобоз», где не застал Надежду Железнову, а забирал косенковские гравюры у художника журнала И. Васильева. Прихватил заодно и чудесные негативы, чем потом, вручая, рассмешил Косенкова. Вычитал я и сверку статьи, которую здесь озаглавили «Штрихи к портрету Станислава Косенкова». Та ж история редакторского причёсывания в пяти местах. Удалена половина текста о Евг. Носове и всё о «Бедных людях». Печально. Но после этой правки я хоть узнаю́ свой текст.

27.7.87

Две недели назад был в Белгороде. И конечно же, провёл у Косенкова в мастерской часа три – в субботу, 11 июля… В разгар наших исторических экскурсов позвонил В. Шаповалов. Радея о моей «литературной судьбе», Косенков интригующе произнес в трубку: «У меня тут Слава Минаков». Шаповалов сказал мне по телефону, что мне не стоит расстраиваться из-за того, что меня так и не послали от Белгорода на Всесоюзный фестиваль молодых писателей в Алма-Ату. (Молодёжная редакция издательства «Современник» очень просила белгородское начальство, но я оказался иноземцем с харьковской пропиской; отчего бы ей было не обратиться в Харьковский союз писателей? Однако я и не расстраивался, забыл уж о несостоявшемся событии, хотя в Алма-Ату, безусловно, при случае съездил бы.) Потом Шаповалов как ментор и апологет посоветовал мне перейти на прозу. «Это всё-таки ведущий жанр литературы». Я вознамерился поспорить о ведущих жанрах, но собеседник меня упредил: «Да, я знаю, поэты очень ревнивы к такой формулировке. Но многие крупные прозаики начинали как поэты».

21.10.87

15 октября, через 4 дня после дня рождения Косенкова, в Белгородском художественном музее предполагался вечер, посвящённый закрытию выставки косенковских работ к «Руслану и Людмиле». В этот год, 150-летия со дня смерти Пушкина, выставка была открыта ко дню рождения поэта 6 июня.

…….

В музее сначала мне привелось вместе со скульптором Шишковым и моим дворовым другом детства и юности Дм. Сапрыкиным таскать скамьи в большой зал, поскольку директор музея Савотченко до последнего предлагал проводить мероприятие в малых залах, где и размещалась экспозиция работ Косенкова. Однако людей пришло столько, что без большого помещения нельзя было обойтись никак.

На вечер целиком прибыло семейство Косенковых (дети Артём и Маша потом вынимали из барабана соискателям номера лотерейных билетов; Артём даже ревниво спросил меня: кто из них двоих вытащил мне выигрышный билет.)

Фотограф Борис Ечин установил в зале штатив и интенсивно снимал. Вечер отчего-то вёл Блинов, секретарь правления Белгородского отделения Союза художников, по обыкновению, говорил невнятно, слова его долетали не дальше второго ряда. Затем Дима Сапрыкин огласил справку о том, сколько зрителей посетило выставку. Выступил курский художник, оказавшийся вместе со мной вторым «иноземным посланцем», затем грешный аз, потом библиотекари. На балконе играл камерный оркестр, девочка прочла «У Лукоморья». Николай Ряполов в своём выступлении критикнул местное начальство: когда выставка косенковских работ в Москве уже шла, здесь всё ещё, по обыкновению, «чесались». Ряполов предложил выдвинуть Косенкова на Государственную премию России. Что было поддержано, в том числе и другими выступавшими, в частности фотографом Собровиным, который сокрушался, что Ряполов опередил его с замечательным предложением. Собровин хорошо заметил, что Косенков «те бугры, на которых вырос, пронёс через всё своё творчество».

В. Молчанов прочёл шутливый экспромт. Кажется, такой: «Это вовсе не игрушки, коль дуэт у нас таков: Александр Сергеич Пушкин, Стас Степаныч Косенков».

Энтузиастка Киянова зачитала письмо от Гейченко – с благодарностью белгородцам, поддерживающим заповедник в