Не для меня Дон разольётся… Во имя Отечества - Андрей Алексеевич Ворфоломеев

«Мой дед – полковник. Он прошел войну, Швейцарию, Париж, институт, потерю, любовь, и в каждом его шаге слышался один приговор: „Во имя Отечества“. Эта книга – моя попытка вернуть его голос в этот шумный, глухой мир…»

Он писал ночами. Иногда по три страницы, иногда по одному абзацу. Иногда просто смотрел на экран и молчал. Слово за словом, глава за главой он собирал историю человека, который был отцом, мужем, дедом и в то же время живым героем своего времени, человека, которого он просто любил и ценил.

Глава тринадцатая

Наследники

Прошло еще немного лет. В жизни Михаила наступил новый счастливый этап: его супруга Юлия подарила ему второго сына, и по семейной традиции имя ему дали крепкое, русское – Дмитрий.

Дом вновь наполнился детскими голосами, смехом и шумом. Никита, старший, с удивительной теплотой и заботой отнесся к брату. Они росли, дурачились, устраивали домашние турниры, дрались подушками и мирились через минуту, делили игрушки и мечты. Их связывало нечто большее, чем просто родство, – переданная по крови память. Память о тех, кто сражался, выстоял, любил и верил в страну даже в самые трудные годы.

Оба брата поступили в кадетский корпус «Родина», где учили военную историю, участвовали в тактических играх, изучали строй и оружие, дисциплину и честь. Благодаря наставнику – Виктору Васину, офицеру Российской армии, ребята становились настоящими патриотами своего Отечества. Каждое воскресенье они вместе с родителями и остальными кадетами ездили в храм Покрова Пресвятой Богородицы в Покровском-Стрешневе. Там, в лесистой тишине, участвовали в божественной литургии, а потом, разжигая костер, готовили скромный обед: кашу, чай с дымком, хлеб с солью и добрым словом.

В этих простых, но наполненных смыслом днях и росли мальчики – честные, сильные, воспитанные в духе любви к Родине и уважения к предкам.

А потом настал особенный день – 7 ноября 2014 года. На Красной площади проходил парад, посвященный легендарному Параду 1941 года, когда солдаты шли прямо с Красной площади на фронт.

В тот холодный, промозглый ноябрьский день Никита Снигирёв шагал в составе почетной колонны. Снег покусывал щеки, но было тепло в сердце. И вдруг над площадью прозвучал голос диктора:

– Сейчас по Красной площади проходит колонна кадетов, в которой идет Никита Снигирёв. Его прадед – Михаил Кузьмич Снигирёв – почти погиб, но остался жить. Почти провалился, но справился. Он стал настоящим героем своего времени.

Спустя какое-то время Михаилу удалось издать свою книгу о деде – полковнике Снигирёве – и всей их большой семье. Она стала не просто личным признанием в любви, но и памятником людям, которые жили с достоинством в самые непростые времена.

Книгу с интересом читали преподаватели и оставшиеся еще в живых ветераны, студенты. Писали письма. Благодарили. Говорили: «Спасибо за правду». И только тогда Михаил понял, что все было не зря.

Глава четырнадцатая

Присяга перед Отечеством

И вот в один из жарких июльских дней под величественные звуки духового оркестра на Красной площади на глади старинной брусчатки, выложенной еще при царях, выстроились ровными шеренгами выпускники университета МВД России.

Среди них – Никита Снигирёв, невысокий, подтянутый, с уверенным взглядом и короткой военной стрижкой. На плечах – новенькие погоны лейтенанта полиции, отливающие золотом в лучах летнего солнца. Спина прямая, грудь развернута, шаг выверен и тверд. В этом шаге – память о прадеде, офицере контрразведки, о деде, честном инженере, и о бабушке, светлом и честном педагоге.

Марш был торжественным. Молодые офицеры прошли чеканным шагом вдоль кремлевских стен, сквозь века, под звон курантов, словно вступая в историю.

Потом началась церемония вручения дипломов. Каждый выходил вперед под бурные аплодисменты родных, получал долгожданный документ – и кланялся своему знамени, своей стране. Когда объявили: «Лейтенант Никита Михайлович Снигирёв!» – из толпы раздались радостные крики, и фотоаппараты щелкнули разом. Он получил диплом, прижал его к груди и шагнул обратно в строй – сдержанно, по-офицерски, но в глазах светились радость и гордость.

Позже, когда церемония завершилась и парад закончился, на площади остались семейные островки счастья. У Кремлевской стены, под тенью высоких елей, Никита сфотографировался с родителями и младшим братом Дмитрием. Дмитрий держал букет для брата и улыбался, как только могут улыбаться технари, понимающие ценность момента.

Он был молчаливее, но в глазах его светилось то же внутреннее спокойствие, что и на фотографиях Михаила Кузьмича Снигирёва, прадедушки, которого он никогда не знал, но стал на него похож – словно с него списан. Та же густая тень бровей, тот же прямой нос, та же тихая сила в лице.

– Ну что, офицер? – с гордостью произнес отец Михаил. – Теперь на страже порядка?

– Во имя Отечества, пап, – отозвался Никита и крепко пожал руку отцу.

А Дмитрий стоял рядом, чуть приподняв ворот рубашки. Он выбрал иной путь – стал программистом. С раннего возраста тянулся к коду, логике и цифрам. Теперь он трудился в закрытом НИИ над системами шифрования и защиты, над тем, что нельзя озвучить вслух, но что служит тем же самым целям, что и погоны брата. Во имя тишины в городах. Во имя безопасности на улицах. Во имя нашей Родины.

И там, на Красной площади, два брата стояли плечом к плечу: один – в кителе лейтенанта, другой— в светлой рубашке. Два пути. Одна кровь. Один дух.

– Ну, братья Снигирёвы, готовы? – спросила Юлия, их мама, обнимая обоих.

– Готовы, – ответили они одновременно. И рассмеялись.

А над Москвой плыли купола, играло лето, и будущее страны вставало перед ними ясным, живым и реальным, потому что у этой страны были такие сыновья.

…Когда солнце склонилось к закату и Красная площадь понемногу опустела, выпускники разошлись по группам, фотографируясь, обнимаясь, обмениваясь номерами, воспоминаниями. Праздник был полон жизни.

Среди гостей выпускника Никиты Снигирёва стояла молодая женщина – его жена Катя, стройная, сдержанная, с ласковыми глазами. На руках она держала мальчика двух лет в строгом пиджачке на вырост, с коротко подстриженной челкой. Это был Мирон – их сын, самый младший Снигирёв.

Мирон все время тянулся к папе, не даваясь в руки никому другому, а потом, когда начался общий сбор, он вырвался и забегал по брусчатке, путаясь в ногах гостей.

– Подожди, – засмеялась Катя, – ты еще форму не надел, командир.

А он, как будто почувствовав важность момента, остановился и вдруг поднял с земли блестящую монетку, оставшуюся после традиционного выпускного жеста, когда новоиспеченные офицеры бросают монету на удачу через левое плечо.

– Мирон, – мягко окликнул его Михаил Александрович, подойдя ближе. – Что это у тебя?

– Деньга, дед, – гордо сказал малыш и зажал находку в кулачке.

Михаил посмотрел на него с улыбкой, затем вскинул взгляд в небо, словно что-то понял.

– Он подобрал свою судьбу, – тихо сказал он Кате. – Подобрал