В стране уходящего детства - Алексей Санаев

и играть в вышибалы – на даче, на морском курорте или в пионерском лагере, безразлично. Нам не нужны будут ни книги, ни телевизор, даже одежда никакая не будет нужна, кроме шорт, майки и сандалий.

О «Маленькой Вере» мы тоже не думали, да и не в ней было дело. Чельцов считал, что ему просто не повезло с выбором фильма, но это было не так. Впоследствии мы узнали, что «Интердевочка» и «Авария – дочь мента», на которые в тот день он мог отправиться, по своему содержанию и финалу практически ничем не отличаются от «Маленькой Веры». Начиналась эпоха грандиозных общественных проблем, и они наступали на страну, как наводнение, волны которого вскоре должны были накрыть нас всех. Мы слышали вокруг себя его первые признаки в виде этих низкокачественных проблемных фильмов на экранах, хотя ещё вряд ли понимали это. Первое дуновение новой эпохи, такой интересной и такой трагической. Мы стояли на пороге девяностых.

Солнце медленно заходило за ближайшую девятиэтажку, и мы наслаждались его теплом на наших лицах. В парке запахло черёмухой – первой визитной карточкой московского лета.

– Ну что, Санаев, – сказал Чельцов, разрывая последний кусок лаваша и передавая мне половину. – С Мышкиной, похоже, с сентября придётся всё начинать заново.

Послесловие

Спустя два года после описанных событий одновременно с Советским Союзом распался и наш дружный «А» класс. Ветер перемен принёс в нашу школу идею разделения на «профильные» классы – гуманитарный, технический и общеобразовательный (последний в основном для двоечников). Мы со Шныряевой пошли в гуманитарный, Чельцов и Мышкина – в технический, а где оказался Сафроненко, вы и сами можете догадаться.

Наша школа достигла больших высот: стала гимназией, одной из лучших во всей Москве. В старших классах мы отправлялись в поездки в Европу и Америку, принимали у себя делегации школьников разных стран Запада. К середине девяностых мы вышли из школы с прекрасной подготовкой и с лёгкостью поступили в престижные институты.

К сожалению, как это часто бывает, я потерял следы многих своих одноклассников. Изредка встречаю кого-то на просторах социальных сетей, но даже не знаю, как сложилась жизнь у большинства героев этой книги. Однако рад сообщить читателям, что все усилия, о которых здесь рассказано, не прошли даром: Настя Мышкина и Лёха Чельцов поженились. Сейчас у них уже взрослые дети: наши дочери учатся в той же самой школе, которая с тех пор уже раз пять успела поменять своё название и порядковый номер, но всё же остаётся одной из лучших школ Восточного округа Москвы.

Сразу же после окончания института Чельцов успешно занялся частным бизнесом, и его фирма вскоре окрепла настолько, что на работу к нему устроился даже его собственный папа, став, таким образом, подчинённым своего сына. Эх, знал бы это Чельцов тогда, в 1989 году, ложась под папин ремень из-за каждой тройки!

После окончания школы мы на некоторое время потеряли друг друга, а потом лет через шесть-семь случайно повстречались на улице. Чельцов оказался на голову выше меня и примерно вдвое шире. Я был очень рад встрече, засыпая Лёху вопросами о его жизни и взахлёб рассказывая о своей. Я увлёк его к себе домой, собираясь познакомить с женой, показать свою новую квартиру. Я бесконечно спрашивал его «А помнишь, как мы с тобой…», но он мало что помнил или просто не хотел говорить об этом. И когда, получив от меня стакан сока, он спросил: «А пива нет у тебя?» – я окончательно понял, что ни меня, ни Лёхи Чельцова больше не существует. Те, прежние Санаев, Чельцов, Мышкина остались там, в стране пионерских галстуков, а наше место на Земле заняли совершенно другие люди, пусть и под теми же именами – взрослые, скучные, серьёзные. Вот я и решил написать книгу, чтобы вспомнить, увековечить и попытаться хотя бы на этих страницах вернуть к жизни нас самих и ту эпоху, которая нас создала.

Мы были последним поколением людей, воспитанных и осознавших себя в такой уникальной, удивительной, страшной и смешной, жуткой и прекрасной стране, какой был Советский Союз. Для тех, кто лет на десять постарше нас, поздний СССР был страной застоя, нарастающих противоречий, отживших идеологических штампов, утративших силу нелепых ритуалов. Они успели стать в нём взрослыми и разочароваться в нём. А те, кто моложе нас, плохо помнят Союз и в лучшем случае успели получить октябрятскую звёздочку – ну что они знают о той стране, кроме «Ну, погоди!»?

Для нас же СССР был страной настоящего, полнокровного, беспроблемного детства. Плохого о нём мы узнать не успели, зато всё хорошее, что может быть в детстве, успели впитать так, что никогда не утратим. Мы храним в себе ту уникальную страну со всеми её моральными принципами, отношением к жизни и друг к другу, ценностями и понятиями, о которых рассказывалось в этой книге. И мне кажется, что хотя страна пионерских галстуков осталась в прошлом, но как бы ни сложилась наша последующая жизнь, мы всегда будем в ней, а она навсегда останется частью нашей души.

Notes

1

Ныне иноагент.