В стране уходящего детства - Алексей Санаев

гостиную (у нас она называлась «большой комнатой») смотреть по телевидению «Утреннюю почту» – музыкальную программу, где наравне с Пугачёвой и Антоновым иногда показывали зарубежную эстраду, исполнителей откуда-нибудь из Чехии или ГДР. Сразу после «Утренней почты» начиналась программа «В гостях у сказки», которую мы с сестрой с удовольствием смотрели вместе, потому что после короткого вступления ведущей – тёти Вали – там показывали хорошие детские фильмы. Ну а потом будет воскресный обед с какой-нибудь вкусной едой – например, варёной курицей. Можно будет открыть бутылку пепси-колы или фанты, которая неделями бережно ждала своей очереди в холодильнике. После обеда все займутся своими делами. Мама обложится выкройками и будет шить Алёнке новое летнее платье, а мне шорты из порванных брюк, папа пойдёт за картошкой, потому что маме тяжело её таскать, Алёнка ускачет гулять с каким-нибудь очередным ухажёром или со своей подругой Якуповой, а я сяду писать новую книгу – эта нездоровая страсть, как видите, меня с тех пор так и не оставляет.

Что будет за горизонтом, мы тоже прекрасно знали. Закончится учебный год, нас в последний раз соберут в классе, чтобы раздать дневники с оценками, которые мы тоже прекрасно знали заранее, а потом мы выйдем из здания, в котором страдали и радовались девять месяцев, и, не оглядываясь, направимся навстречу свободе – то есть к киоску мороженого, где продавец-узбек ждал нас с первого и до последнего класса с одними и теми же любимыми марками. Эскимо за 20 копеек, брикет «крем-брюле» за 15, «молочное» в стаканчике за 10, а если покупать домой, то лучше большое, на всех, за 48 копеек. Либо же мы зайдём в близлежащий универсам, где купим себе по стакану сока из огромных стеклянных конусов: яблочный – 12 копеек, сливовый – 14, яблочно-виноградный – 18, их цены такими были и будут всегда. Сок можно заесть пирожком, которых тоже имелось два-три вида, и нас это вполне устраивало.

Летом у каждого школьника было две дороги – дача (у некоторых деревня) и пионерский лагерь. На дачу нас обычно везли на всё лето, на попечение бабушки с дедушкой, и это был совершенно иной, но тоже очень знакомый мир. Своя знакомая одежда, из которой слегка уже вырос, чуть подзабытые игрушки и развлечения, своя старая компания ребят. Если на даче и имелся телевизор, то в нём мало что было видно, да и вообще он обычно не функционировал, поэтому мы проводили всё время на улице, в компании друзей и велосипедов, гоняя по округе, играя в футбол, в прятки в лесу или в «банки» на улицах дачного посёлка (за что нас обычно проклинали соседи). Телефона на даче ведь тоже не было, и, чтобы позвонить родителям, нужно было ехать куда-нибудь за тридевять земель на велосипеде, а то и на электричке в соседний подмосковный городок. Но родители сами приезжали к нам по выходным, и не только потому, что жаждали нас навестить, но прежде всего потому, что на даче не было нормальных продуктовых магазинов (у нас, например, было только скудное сельпо, которое мой дедушка называл «потребиловкой»), так что мама с папой прибывали с огромными сумками снеди на всю неделю. В такие дни мы вместе с родителями отправлялись за грибами, а потом на пруд, где обычно проводили солнечные дни с друзьями, бултыхаясь в совершенно мутной, зелёно-коричневой воде, и было нам прекрасно.

Дачные друзья сильно отличались от друзей школьных, это тоже был особый мир взаимоотношений. Так как мы проводили вместе гораздо больше времени, чем с друзьями в Москве, мы и знали друг друга значительно лучше. Здесь не было разговоров про оценки, прогулы, учителей, компьютерные игры. В этом мире вообще не было Москвы, школы и компьютеров. К тому же дачные компании обычно весьма разнообразны по возрасту, так что в составе одной футбольной команды состояли лица от 7 и до 16 лет, и вместе нам было весьма комфортно. Мы не скучали никогда, потому что, даже если в футбол и в «банки» уже наигрались, мы отправлялись в лес строить шалаш (который обычно так и не бывал достроен за всё лето), в ближайшую воинскую часть за мороженым (через шлагбаум могли не пропустить, но мы знали дыру в заборе) или просто гоняли без рук на велосипедах, вдрызг разбивая коленки и ладони. Эти занятия были всегда одними и теми же, но никогда нам не надоедали.

Дачные участки тоже были одинаковыми по всей стране. Одинаков был их размер – шесть или восемь соток. Одинаковыми были заборы и калитки, внешний вид домиков и ландшафт участка, включавший неизменные грядки с клубникой, редиской и морковкой, парники для огурцов и кабачков, а также яблони и сливы, под которые подсеивали петрушку с укропом, чтобы место не пропадало. На нашем участке имелись также качели и детский игровой домик со столиком и скамейками. Он был рассчитан на четверых детей, поэтому во время коротких летних дождей нас набивалось туда человек десять, что тоже не вызывало никаких трудностей. Пережидая дождь, мы играли там в дурака или в «веришь – не веришь», и нам в те моменты хотелось только одного: чтобы дача и лето никогда не кончались.

Именно поэтому я сильно воодушевился, когда в один из последних апрельских дней мне позвонил Чельцов и сказал:

– Мышкину на майские праздники увозят на дачу. Она приглашает нас туда в гости. Давай?

Меня не нужно было упрашивать. Мы с Чельцовым одинаково относились к приключениям: они были нашим воздухом, без них мы не представляли себе жизни. И кроме того, чем-то надо было заполнить пространство между 1 и 9 Мая.

1 Мая – настоящий весенний праздник. С утра весь день из уличных громкоговорителей будут крутить «Утро красит нежным светом», везде будут развешаны красные шары, а папа отправится на Красную площадь на демонстрацию. Ну а на 9 Мая все едут в центр города смотреть военную технику, выходящую с парада, и увидеть, как на площадях под гармошку танцуют ветераны, в наших глазах выглядевшие чудо-богатырями из другого, давно ушедшего мира гигантов.

Ну а между 1 и 9 Мая все вроде бы работают и учатся, но как-то вяло, потому что праздник – он ведь в душе и от календаря не зависит. Поэтому многие из нас, чьи бабушки и дедушки уже успели переехать на дачу, отправлялись вслед за ними. Именно это и сделала Мышкина, так что мы твёрдо решили навестить её на природе.

К тому