В стране уходящего детства - Алексей Санаев

– Ерунда, Чельцов, – сказал я. – Если ты боишься, что она тебя заколдует на облысение, то можешь расслабиться. На такие вещи нужны деньги, а у нас их нет.

– Ну и что, – ныл он. – Вдруг она почует обман и проклянёт нас с тобой в тринадцатом колене? Как потом жить? А впереди итоговые контрольные!

Я настаивал: сказал, что Чельцов всю жизнь будет жалеть, что не познакомился с настоящей колдуньей, а ещё и о том, что Мышкина так и не влюбится в него, хотя у него был прекрасный шанс с помощью приворота привернуть её к себе навеки. И ведь подумай, говорил я: если мы её привернём, она совершенно точно даст тебе списать любую итоговую контрошу! Так что тут с какой стороны ни взгляни, везде огромная выгода. Это моего друга убедило, и он согласился послезавтра отправиться в Люберцы.

* * *

В 1980-е индустрия оккультных услуг в нашей стране ещё пребывала в зачаточном состоянии и не могла даже помыслить о том расцвете, который ждёт её в 1990-е годы. Однако в газетах и по телевидению уже гремел тогда Аллан Чумак – весьма интеллигентный на вид мужчина в очках, который с экрана молча, одними лишь забавными движениями рук, «заряжал воду» телезрителей, делая её целебной. Очень скоро миллионы советских женщин уже ставили возле телеэкрана банки с водой, а потом пили её и заряжались здоровьем. Распад советской системы привёл к резкой утрате веры в её идеалы, а новых тогда не предлагал никто, так что люди начали заполнять образовавшуюся пустоту верой в колдовство, заряженную воду и другие самые странные предрассудки.

Вслед за Чумаком на советский, а потом и российский телеэкран придёт Анатолий Кашпировский, приводивший громадные залы в экстатическое состояние своим гипнозом. Кто-то вступит в секту очередного американского проповедника, которых в Москве окажется больше, чем в Америке, а кто-то – в общество «родноверов», изобретавших новую славянскую религию с самыми странными на вид божествами. И уж точно расцветут буйным цветом маги, колдуны, предсказатели и экстрасенсы, готовые за довольно небольшие деньги рассказать вам всё ваше будущее, а ещё лучше – создать его своими руками при помощи ароматной свечи, хрустального шара или диковатых амулетов.

Впрочем, к нашему великому удивлению, в светлой однокомнатной квартире Любови Ивановны не оказалось ни пылающих шаров, ни бурлящих колб с заколдованным зельем.

Мы вообще были счастливы, что добрались до неё. Честно говоря, я не очень отчётливо запомнил адрес, который за две ночи и два учебных дня практически выветрился из моей памяти, а записать его мы, разумеется, не догадались. Мы довольно долго тряслись в троллейбусе до метро «Ждановская», потом оттуда на каком-то автобусе до нужного нам микрорайона, дважды едва не запутались в однотипных хрущёвских пятиэтажках и уже практически отчаялись найти нужный дом. Чельцов сам готов был проклясть колдунью в тринадцатом колене, а я предложил взамен позвонить ей из телефона-автомата, но Лёха, разумеется, забыл бумажку с телефонным номером дома. В итоге мы уже были порядком вымотаны, найдя наконец нужный дом 18 и нужную дверь квартиры 234.

Эту дверь открыла нам молодая женщина в цветастом халате, которая и видом, и голосом не очень походила на образ Любови Ивановны в нашем представлении. Она воззрилась на нас так же удивлённо, как и мы на неё, и только после того, как я объяснил, что звонил ей позавчера по поводу своей старшей сестры, она впустила нас внутрь.

Из вещей, которые мы обнаружили в просторной комнате ворожеи, к колдовским инструментам можно было причислить разве что ворох белых и розовых тканей, лежавших на кровати. На столе стояла швейная машинка – в точности такая, как и на столе моей мамы, которая почти всю одежду нашей семьи шила сама по выкройкам из журнала Burda Moden. Повсюду валялись куски материи разной формы и размера. Любовь Ивановна попросила подождать её минутку и вышла на кухню, и Чельцов зашептал мне на ухо, что нам нужно срочно делать ноги.

– Точно нас тут похоронят, – запаниковал он и ослабшим голосом добавил, что будет держать в кармане пальцы крестиком – он где-то прочитал, что это единственная защита от чёрной магии.

Любовь Ивановна, впрочем, не обманула наших ожиданий. С кухни она вернулась не одна, а в обнимку с голым женским манекеном в натуральную величину, который поставила рядом со столом.

Пока она его тащила, Чельцов принялся яростно шептать мне на ухо:

– Это манекен! Она сейчас будет втыкать в него иглы, чтобы навести на Мышкину порчу! Рванули отсюда!

Я отмахнулся от него, хотя манекен так смотрел на меня своими недвижными голубыми глазами, что мне и самому становилось не по себе.

Тем временем его владелица уселась на видавший виды стул, покрытый мило вышитой подушечкой, и, жестом предложив нам примоститься на край кровати, спросила:

– Ну так что ваша сестра? Когда у неё ожидается событие?

Мы переглянулись.

– Ей чем раньше, тем лучше, – сказал я, стараясь сохранять в голосе уверенность. – Уж очень ей хочется понравиться одному человеку. И она хочет понять, как это сделать наверняка.

– Да, очень, – неожиданно сказал Чельцов.

Мы с колдуньей оба посмотрели на него.

– Понимаю, – сказала Любовь Ивановна. – А какой у неё рост?

К таким вопросам я был не готов. Откуда мне знать рост моей сестры? Наш с ней рост замерял разве что наш дедушка: на даче у нас был дверной косяк, на белой краске которого карандашами отмечался наш ежегодный прирост, начиная ещё с младенчества. Для этой цели мы вставали спиной к косяку, босыми ногами на холодном полу, а дедушка при помощи угольника давил сверху на голову, делая затем новую отметину на стене. Но звонить отсюда дедушке, чтобы он вспомнил текущий Алёнкин рост, не было никакой возможности.

Я сказал, что, вероятно, рост у моей сестры весьма средний. Но ворожея сильно упорствовала: ей был важен именно рост в сантиметрах.

– Больше или меньше, чем у этого манекена? – спросила она.

– Примерно такой же, – сказал я, просто чтобы поддержать разговор.

– Она полная или стройная? – продолжала колдунья, будто от этого зависел способ снятия порчи. – А ноги у неё длинные? Может, у тебя фотография есть?

У Чельцова в глазах был написан настоящий ужас. Я уже тоже начинал напрягаться от таких странных вопросов. По фотографии она, чего доброго,