В стране уходящего детства - Алексей Санаев

отряда. Пионерская организация школы была устроена так, что все пионеры считались членами дружины, а каждый класс представлял собой пионерский отряд, из которых эта дружина складывалась. Став пионерами, мы узнали, что каждый отряд должен выбрать свой совет, а у совета должен быть председатель. Наша тогдашняя классная руководительница Зинаида Ивановна, разумеется, сразу же настойчиво предложила избрать председателем совета отряда Арсена Азарского, чья мама возглавляла родительский комитет. Но мы были к этому готовы и Азарского выбирать отказались. С чего это? В стране перестройка, пора бы и выборы организовать по-честному. Зинаида Ивановна, не ожидавшая от третьеклассников такого упорства, пошла на попятную (чего мы, в свою очередь, тоже не ожидали) и разрешила провести настоящие выборы – с бюллетенями и выдвижением кандидатов.

Кандидатов было выдвинуто двое: я и Волкова, и так как голосование было открытым, то все мальчики единогласно проголосовали за меня, а девочки, тоже все разом, отдали свои голоса за Волкову. Учитывая сильный гендерный дисбаланс в нашем классе, шансов у меня не оставалось. Волкова стала председателем совета отряда, а я – её заместителем.

С тех пор нам приходилось периодически проводить заседания совета отряда, чтобы несчастная Волкова могла отчитаться о проделанной работе, просиживая часы на заседании уже совета всей пионерской дружины. И так как для каждого из заседаний нужно было придумывать повестку дня, я нисколько не завидовал участи нашей главной отличницы.

Перед весенними каникулами Волкова побывала на очередном заседании совета дружины и вернулась хмурая и раздражённая.

– Они хотят, чтобы мы провели заседание совета отряда перед каникулами. Ждать не могут, им отчитываться перед районной пионерской организацией, – шепнула она мне на биологии, где мы сидели вместе.

– Ну давай проведём, чего такого, – откликнулся я. – Надо только повестку придумать.

– Так в этом всё и дело! – заскрежетала зубами Волкова, так что даже Василий Сидорович неприязненно посмотрел в нашу сторону. – Что обсуждать-то?

– Волкова, Санаев, тихо! – своим гулким басом пророкотал Василий Сидорович, которому приходилось поминутно одёргивать кого-то, поскольку его объяснения про инфузорию-туфельку никто и не думал слушать.

Волкова нервно дёрнула плечами и шепнула:

– Может, субботник организовать?

– Да ты чего, – возразил я. – Ещё снег не растаял, какой субботник! И потом, он же будет ко дню рождения Ленина, 22 апреля. Может, опять объявить ярмарку выпечки в помощь пострадавшим от землетрясения в Армении?

– Абдулина, сейчас за дверь пойдёшь! – раздался окрик биолога.

– Ага, конечно, – саркастически отреагировала Волкова, не слушая Василия Сидоровича. – Уже три раза проводили эти ярмарки в пользу пострадавших, я уже этой выпечки видеть не могу, и жертвы землетрясения наверняка тоже.

– Да, и я тоже, – согласился я. – Ну тогда…

В этот момент Василий Сидорович неожиданно взревел:

– Кулаков! Прочь из класса!

Мы все дружно оборвали свои увлекательные беседы и обернулись к несчастному двоечнику Кулакову, который понуро встал и поплёлся к двери.

– Кулаков! – осенило нас с Волковой практически одновременно.

Решение было найдено. Мы должны «проработать» Кулакова, вот какой будет наша повестка для заседания совета отряда. «Проработаем» его за его двойки и плохое поведение на биологии, а потом «возьмём на поруки» всем отрядом, отчитаемся этим перед советом дружины и спокойно уйдём на каникулы.

В те годы это была уходящая, но всё ещё нередкая практика. Коллектив должен помогать отдельным своим товарищам, которые испытывают трудности с учёбой, поведением, взаимодействием, у кого конфликты с учителями или даже с друзьями. В сегодняшней школе это будет выглядеть диким, но для нас было совершенно естественно собраться и обсуждать проблемы и ошибки кого-то из наших одноклассников, после чего предлагать ему помощь и поддержку – это и называлось «брать на поруки». Вроде бы объект таких обсуждений мог запросто отказаться и не явиться на заседание, но являлись все. И мы делали это от души. Мы верили в советские идеалы коллективной взаимопомощи, жить которым оставалось уже совсем чуть-чуть.

– Ребята! Минутку! – сразу после звонка на перемену низенькая Лена Волкова запрыгнула на стул. – Завтра после пятого урока состоится пионерское собрание! Мы будем обсуждать успеваемость и поведение нашего друга Кулакова!

Все спокойно покорились судьбе.

– Так там шестым уроком физра стоит! – лениво откликнулся Сафроненко.

– Физкультуру мы отменим! – провозгласила Волкова, вызвав дружное «ура!». Дела пионерской дружины имели абсолютный приоритет перед уроками. Я же говорю, в пионерии были свои безусловные плюсы.

* * *

Собрание состоялось в кабинете химии, штаб-квартире нашей классной руководительницы Тамары Михайловны Мензурки. Участия в заседаниях совета отряда она не принимала, по её словам, надеясь на нашу сознательность, и это давало нам возможность вести себя свободно и вообще получать от собраний удовольствие, тем более что большинству присутствующих там и делать ничего не надо было – разве что поднимать руку при голосовании и иногда от скуки галдеть.

Но Волкова принимала всё происходящее вполне серьёзно. Мы с ней вдвоём уселись за учительский стол, после чего я дал ей слово, а она его взяла.

– Товарищи! – сказала она зычным голосом настоящей отличницы, выйдя к доске и захватив в лёгкие побольше воздуха, будто собиралась читать стихотворение Тургенева в прозе. – В обстановке огромного трудового подъёма и творческого энтузиазма весь советский народ выполняет решения исторического XXVII съезда КПСС, правда ведь?

Мы согласились с этим бесспорным утверждением.

– И тем не менее есть ещё отдельные личности, которые тянут нашу страну и наше общество назад. Сегодня на повестке дня у нас один, но непростой вопрос. Это вопрос успеваемости и поведения нашего одноклассника Максима.

Все с удивлением подняли головы. Немногие помнили, что Кулакова зовут Максим. Кулаков и сам поднял голову и оглянулся – удивлённо и несколько затравленно.

– Максим Кулаков, – продолжала Волкова, – хронически нарушает дисциплину на уроках, портит нашему классу всю картину успеваемости. Кто, например, набрал в столовке апельсиновых косточек и стрелял ими в одноклассников на уроке истории при помощи резинки от трусов?

– Почему сразу Кулаков? – возмущённо прервал её «наш одноклассник Максим». – Все кидались! Рудаков кидался, Гогулин, Санаев с Чельцовым. Ты тоже, кстати, Волкова!

– Да, – нехотя согласилась Волкова. – Я вынуждена была кинуть несколько косточек в ответ. Но начал-то ты, Максим! И именно тебя за это в очередной раз выгнали из класса!

Кулаков заныл:

– Мне Сафроненко сказал, что…

– А это совершенно неважно! – воскликнула Волкова