В стране уходящего детства - Алексей Санаев

– Так они засохнут через день, – разочарованно сказал Чельцов. – Какой в них толк? Только деньги зря выбрасывать.

– Вы молодо-зелено, ничего не понимаете, – поучительно сказала Алёнка. – Все девчонки любят цветы! Но помимо цветов, надо, конечно, и что-то содержательное подарить. Лучше всего украшения или духи. Есть у неё духи?

Мы переглянулись. Никто из нас не мог представить себе Мышкину, брызгающую на себя духами. И потом, уж на духи-то у Чельцова денег точно не хватило бы. Буквально вчера он угробил рубль восемьдесят на две жевачки Turbo (запредельные, на мой взгляд, деньги за такую ерунду) и теперь был близок к банкротству.

С украшениями тоже было сложно. Всем было известно, что в школе украшения не приветствуются. Конечно, порядки в то время были уже не такие строгие, как лет за пять до этого, до перестройки, но всё равно классная руководительница могла по любому поводу начать тыкать какой-нибудь девчонке в нос дневник, где печально известный шестой пункт «Правил поведения в школе» гласил:

На занятия приходить в школьной форме, без украшении.

В качестве украшений могла иметься в виду и косметика, за которую кого-нибудь из старшеклассниц могли запросто выставить из класса. Послабления делались разве что в день общешкольного фотографирования, когда девчонки могли позволить себе помаду или модные тогда румяна на щёки, но в обычные дни такие вольности были рискованными. Даже серёжки в ушах и то могли стать поводом для репрессий со стороны некоторых консервативных учителей. Так что от украшений в качестве подарка мы тоже решили воздержаться.

– Ну тогда подарите ей «софиста-твист», – сказала Алёнка. – Каждой уважающей себя девушке нужен «софиста-твист».

Как она нам с трудом растолковала, «софиста-твистом» называлась мудрёная заколка, входившая в моду среди женского населения советских городов и позволявшая делать с длинными волосами, как сообщила сестра, «практически всё, что угодно». Мы не совсем понимали, что именно Мышкина будет делать со своими длинными волосами, но раз это было модно, ей такой подарок должен был понравиться. Слава богу, у Шныряевой волосы были короткие, так что завидовать она не будет, и мне удастся избежать занудных бесед на тему «у Мышкиной есть, а у меня нет».

За подарком мы, разумеется, направились сперва в магазин «1000 мелочей», так как, по нашему убеждению, «софиста-твист» совершенно точно относился именно к мелочам. Там его не оказалось: продавщица слышала про такую штуковину, но посоветовала искать её в более крупных магазинах. Однако в универмаге «Перовский», крупнее которого магазинов в мире для нас не существовало, мы тоже не достигли успеха: да, про «софиста-твист» они знают, у них он недавно был, но всё распродано, его быстро разбирают.

Ныне иноагент.

Но никогда не теряйте надежды. Мы нашли его в одном из киосков «Союзпечать», где тогда стали продавать всякую всячину, к печати не имевшую никакого отношения, вроде моего знаменитого перочинного ножа. Стоил «софиста-твист» дороговато, и мне пришлось добавить Чельцову примерно половину стоимости, но он объяснил мне, что раз это я втравил его во всю эту историю с Мышкиной, то мне и расплачиваться. Взамен я заставил его пообещать, что всё мороженое и хрустящая картошка до конца четверти – за его счёт.

«Софиста-твист» оказался клёвой штукой. Длинная узкая полоска бархатной ткани с прорезью по центру, по периметру прорези вшита гибкая проволока. Как нам объяснила продавщица, если в отверстие просунуть длинные волосы, а потом закрутить проволоку, можно делать сложные причёски различных видов. Она показала нам на себе, как это делается, и мы остались в восторге: стало ясно, что Мышкину ждёт фурор в нашем 6-м «А», да и вся наша параллель наверняка умрёт от изумления. Алёнке, как всегда, удалось попасть в самую точку.

По дороге на Птичий рынок, располагавшийся неподалёку от метро «Площадь Ильича», мы интенсивно экспериментировали с новым приобретением. Чельцов надевал его на руку, на ухо и на нос, потом придумал закручивать в него два фломастера и рисовать обоими одновременно странные узоры, так что изрисовал всю последнюю страницу моей тетрадки по английскому. В конце концов, уже на подъезде к «Площади Ильича», ему пришла в голову безумная идея закрутить в «софиста-твист» карандаш и ластик, чтобы одновременно рисовать и стирать нарисованное. При попытке выполнить этот трюк проволока внутри заколки с сухим щелчком лопнула, и он остался сидеть в вагоне метро с удивлённым выражением лица и сломанным подарком своей любимой девушке в руках.

* * *

– Доигрался? – спросил я стальным голосом моей мамы.

– Сломалась… – пролепетал Чельцов.

– Само по себе ничего не ломается, – я всегда мечтал сам отчеканить эту фразу, которую так часто слышал всё своё детство.

– И что делать? Завтра уже дарить!..

Наш план явно давал трещину. Денег на покупку новой заколки не было. Предложение «подарить как есть, может, не заметит» было обоими нами отвергнуто. Заметит! Ещё одной идеей было купить нормальную человеческую заколку для волос и каким-то образом напялить на неё «софиста-твист», но мы поняли, что ничего красивого таким образом получить не сможем и только напугаем Мышкину.

Уже когда мы ехали назад, рассматривая купленных на Птичьем рынке трёх рыбок гуппи и одного меченосца в банке с водой, спасительная идея пришла в голову Чельцову:

– Нам нужна проволока! Мы вытащим сломанную и вставим туда новую.

Мы вытащили. Для этого пришлось немного разорвать «софиста-твист», но я сказал, что мама сможет зашить его так, что фиг отличишь. Проволока оказалась тёмного цвета, очень тонкая, но при этом абсолютно гибкая и не ломкая – пожалуй, только Чельцов мог её сломать столь непринуждённо.

– Ну и где мы возьмём похожую проволоку?

– Не обязательно похожую. Её же не видно будет. Любую можно, главное, чтобы не ломалась.

– Откуда брать-то её? Разве что на помойке поискать, – предложил я.

Дарить любимой девушке вещь, запчасти которой позаимствованы на помойке, было не очень-то комильфо, но Чельцов признал, что другого выхода нет. Мы немного побродили вместе с рыбками вокруг мусорных контейнеров у него во дворе, даже заглянули внутрь, но никакой проволоки не обнаружили.

– Ни один дурак хорошую проволоку не выбросит, – с уверенностью заявил Чельцов. – Это противоречит здравому смыслу.

У меня возникла мысль.

– В школе раздевалки в спортзале запирают на алюминиевую проволоку, помнишь? Надо