В стране уходящего детства - Алексей Санаев

зимой, приходилось ждать автобуса по тридцать-сорок минут, совершенно не зная, появится ли он вообще. В придачу, даже если автобус подходил к остановке, он был настолько набит, что люди блокировали двери изнутри своими телами, и автобус, немного постояв для убедительности, отправлялся дальше. А даже если дверь открывалась, чтобы выплюнуть из лона автобуса одного-двух полупридавленных пассажиров, это вовсе не гарантировало, что вам удастся занять их место, победив в жёсткой конкурентной борьбе.

В те годы прогулять первый урок, аргументировав это фразой «Автобуса ждал», считалось совершенно нормальным, и учителя за такое нисколько не ругали. Мы с удовольствием этим пользовались, но в целом транспортный кризис никому не доставлял радости. Бывало, мне приходилось отправляться в школу пешком и все шесть остановок преодолевать по тротуару, так и не увидев ни одного автобуса. Весной и осенью это ещё не слишком обременительно, однако в зимний утренний мороз так себе удовольствие. Но другого выхода просто не было.

– Брось, Чельцов, никого ты не потерял, – мрачно заметил я, по-прежнему сохраняя выражение лица Бонапарта, наблюдающего за битвой при Березине. – Тебе с Мышкиной учиться ещё пять лет в одном классе. Никуда она не денется. Нам просто нужно где-то достать два пакета американской помощи!

Самым лёгким путём было свистнуть сухое молоко в школе, где ещё утром эти пакеты были навалены горой в хозблоке на первом этаже. Сейчас, конечно, большую часть уже разобрали, но наверняка же что-нибудь осталось. Поэтому мы, недолго думая, побежали обратно в школу.

Здание было уже практически пустым, только уборщица мыла пол, а гипсовый бюст Ильича напротив входа смотрел на нас, как всегда, с осуждением за несделанное домашнее задание. В хозблоке, посреди хаотично раскиданных и распотрошённых картонных коробок, на стуле в полном одиночестве находился наш трудовик Пал Андреич в своём полинявшем синем халате, а на соседнем с ним стуле находились полупустая бутылка водки «Московская» и открытая, практически съеденная банка американской гуманитарной говядины.

– Ну что я вам скажу, ребятушки, – очень медленно и спокойно сказал он нам, добро взирая поверх своих очков. – Мяса тут, конечно, побольше, чем в нашей тушёнке, но жира тоже порядком. Ничего такого особенного, на.

Мы очень обрадовались родственной душе и набросились на Пал Андреича чуть ли не с объятиями. Мы хотели знать одно – не завалялось ли среди этого вороха разодранных коробок двух пакетов американского сухого молока?

– Какой там. Всё, что осталось, расхватали коллеги-преподаватели, – так же медленно и печально констатировал Пал Андреич. – Вот, последнюю банку доедаю. Ирина Генриховна сварила в чайнике сухое молоко, и они его тут пили.

Пал Андреича сильно угнетало такое нравственное падение его коллег, некогда образцовых советских людей, и он снова закручинился, подлив себе в стакан. Но мы думали не об этом. Мы рванулись к чайнику, стоявшему на столике в углу, и – о чудо! – обнаружили рядом с ним два аккуратно вскрытых, пустых пакета из-под сухого молока.

– Ну вот! – воскликнул я. – Хотя бы упаковка у нас уже есть!

– Неужели они смогли сварить тут целых два пакета по полкило каждый? – нахмурился Чельцов. Он тоже не ожидал такого от нашего преподавательского состава.

– Да нет, – горестно откликнулся Пал Андреин. – Немного попили этой гадости, остальное расфасовали по банкам и унесли по домам.

– Чельцов! – Я толкнул его рукой в спину. – Мы ведь можем теперь сами изготовить сухое молоко! У нас есть американские пакеты!

Это действительно был существенный шаг вперёд к исправлению ситуации. Мы удалились из школы, аккуратно неся перед собой два пустых серебристых пакета, которые теперь предстояло чем-то наполнить.

– Только где же мы найдём сухое молоко? – спросил я. Моя фантазия уже не работала.

– Ну я не знаю, насыпем туда соды или соли, – уныло предположил Чельцов. – Мышкинские бабушки попробуют, гадость эту есть не станут и проклянут американскую военщину. Уже результат.

– Так ведь они тебя проклянут, а не военщину, вот в чём проблема. Нет, нам надо им доставить сухое молоко, чтобы они тебе ещё спасибо сказали и полюбили тебя все втроём – Мышкина и обе бабушки.

Мы зашли ко мне домой, где как раз к тому времени появилась моя мама, так что мы накинулись на неё:

– Мам, есть пустые пакеты от американского сухого молока, которые нужно чем-то наполнить.

– Чем, например? – совершенно равнодушно отозвалась мама, занятая изготовлением котлет для нас с сестрой на неделю вперёд.

– Например, сухим молоком, мам!

Мама отвлеклась от замачивания хлеба в огромной лохани:

– Сухое? Откуда я тебе его возьму? Жидкого могу дать сколько хочешь.

Она явно не понимала политического значения американской гуманитарной помощи, призванной спасти наш народ от голода. Мы с трудом растолковали ей суть нашей проблемы.

– Ну что, чем нам набить эти два пакета, не знаешь? Оно должно быть похоже на сухое молоко!

– Не знаю, я в жизни не видела сухого молока и даже не знаю, зачем оно может понадобиться. Посмотрите вон в приправах или крупах – может, найдёте что-нибудь похожее на вид на сухое молоко.

И тут взгляд Чельцова, бесцельно бродивший по нашим кухонным шкафам, наткнулся на ряд железных банок с надписью «Крупы».

– Манка, Санаев! – заорал он так, что мы с мамой отшатнулись. – Мы набьём их манкой!

Я стащил сверху объёмную банку с манной крупой. На вид она и правда напоминала молоко. В детстве я любил манную кашу, но только если делать её на молоке и с изюмом.

– Да ты с ума сошёл, Чельцов, – сказал я с некоторым сомнением, потому что идея с манкой мне понравилась. – Манку-то как раз варят с молоком.

– А мы скажем Мышкиной, что вот такие они, американцы, дураки! Что в штате Висконсин в своё сухое молоко они добавляют немного жидкого, и получается вкусный питательный продукт!

– Ну не знаю, – сказали мы с мамой. – Вряд ли она на такое купится.

– У вас есть идея получше? – не унимался Чельцов.

Я безмолвно открыл американский пакет, который мы до отказа засыпали манкой. Оба пакета по совету мамы были затем аккуратно проглажены утюгом через тряпку, чтобы заново заклеить их, и теперь они выглядели по-настоящему фирменно, не хуже, чем в штате Массачусетс. Мы ликовали. В благодарность маме нам пришлось потратить много сил на проворачивание фарша через мясорубку,