В стране уходящего детства - Алексей Санаев

Алексеи Чельцов, Алексеи Санаев в фильме режиссёров Алексея Санаева и Алексея Чельцова «КРОВАВЫЙ ВИЗИТ К МЫШКИНОЙ»

Сцена I

Ночь. Узкий проход между кинотеатром «Саяны» и детской библиотекой № 214. Громкие шаги. Фонарь выхватывает из темноты два чёрных силуэта неизвестных. Вдруг – мгновенное включение и выключение карманного фонарика. Выстрелы с глушителем. Тихии вскрик и звук оседающего тела. Фонарь выхватывает из темноты два тела неизвестных. Раздаётся голос Гуцула.

Гуцул: Ну, кто тут ещё собирается поехать к Мышкинои?

Фонарь гаснет. В темноте слышен удаляющийся смех.

Над этой в общем-то небольшой первой сценой, где фонарь постоянно что-нибудь выхватывает, мы трудились часа два. Во-первых, Чельцов никак не мог понять, что за такой звук издаёт оседающее тело, и мне пришлось несколько раз довольно громко оседать, чтобы продемонстрировать ему этот адский звук. Во-вторых, мы не до конца понимали, где мы найдём тела двух неизвестных, которых должен будет выхватить наш фонарь. Возникла идея в качестве таких тел заснять Раковецкого и Сафроненко, если, конечно, они согласятся сыграть такую не слишком-то привлекательную роль. Раковецкому, решили мы, придётся играть Гуцула, которого мы сделали главным отрицательным героем фильма. Сам Гуцул такую роль сыграть бы не согласился. Если говорить о реквизите, то фонарик у Чельцова имелся, и, чтобы он начал что-нибудь выхватывать, в него нужно было всего лишь вставить батарейки.

Сцена II

Квартира Чельцова. Чельцов и Санаев возле телефонного аппарата, вырывают друг у друга трубку, фоном играет музыка Beatles. Песня медленно затихает, слышна последняя фраза Чельцова.

Чельцов: Ну короче, мы к тебе приедем, Мышкина! Постараемся!

Чельцов кладёт трубку.

Чельцов: Пусть это потребует много времени и сил, но мы должны совершить визит к Мышкиной.

Санаев: Верно, старина. А Гуцул и Сафроненко пусть отправляются к дьяволу.

Санаев и Чельцов решительно встают.

Сценарий шёл как по маслу, и даже приход с работы моих родителей с их вечным вопросом «А ты хлеба купил?» не омрачил нашего творческого процесса. Да, нас выгнали в магазин за хлебом, но зато это позволило прервать нытьё Чельцова, которому не нравилось, что его должны называть «старина». Но я объяснил ему, что мы делаем не просто фильм, а остросюжетный боевик с элементами детектива и что там есть свои законы жанра. Они, в частности, заключаются в том, что герои-мужчины называют друг друга «старина», сидят в барах и пьют виски с содовой. Это Чельцова убедило, и уже на следующий день, у него дома, родилась третья сцена нашего масштабного кинопроекта.

Сцена III

Бар. Вечер. Тихая музыка. Круглый столик.

За ним сидят шикарно одетые Санаев и Чельцов. Подходит официант в белом халате с подносом в руке.

Официант: Чего прикажете?

Чельцов (Санаеву, лениво): Тебе чего, старина?

Санаев (лениво): Виски с содовой.

Чельцов поворачивается к официанту.

Чельцов: Виски с содовой, виски без содовой.

Официант кланяется и отходит. Но через несколько секунд он возвращается и что-то шепчет на ухо Санаеву. Санаев делает Чельцову знак головой. Оба встают из-за стола и направляются к двери. Дверь открывается, входит абдулинскии дед, постукивает палкой.

Абдулинскии дед (Чельцову): Вы не видели Асю?

Чельцов подходит к нему вплотную.

Чельцов (чётко и угрожающе): Нет, мы не видели Асю.

Чельцов вдруг выхватывает из кармана абдулинского деда револьвер, вырывает у него палку, в которой обнаруживается клинок. Чельцов и Санаев хватают деда за обе руки.

Чельцов: Ты хотел убить нас? Нет, старикан, не выйдет. Кто тебя послал, говори, иначе мы сделаем тебе козью морду!!

Абдулинскии дед вырывается и ускользает.

Третья сцена давалась нам не без труда, хотя хохотали мы просто до упаду. Приходилось решать сразу несколько сложных организационных вопросов. Во-первых, как заставить дедушку Абдулиной сниматься в кино? Вряд ли он согласится на это добровольно, да и кто осмелится у него спросить? И уж точно он не позволит вырывать у себя палку и выхватывать из своего кармана револьвер (в качестве которого использовался водяной пистолет Чельцова), а в финале ещё и делать себе козью морду – что бы это ни значило.

Во-вторых, мы совершенно не понимали, как выглядит бар и что там вообще обычно происходит. Советские дети не ходили по барам и знали только столовые где-нибудь в школе, в пионерском лагере или в доме отдыха. Но в столовках, как правило, не было никаких атрибутов западной жизни, которую мы пытались изобразить в нашем «Кровавом визите». Потому и официант у нас фигурировал в сценарии одетым почему-то в белый халат, а перемещался по бару непременно с подносом на вытянутой руке. Барная обстановка в нашем сценарии явно была разработана неважно, и мы чувствовали это.

Мы несколько раз отрепетировали «знак головой», который по сценарию я должен был сделать Чельцову, и пошли писать дальше.

Сцена IV

Там же в баре. Санаев и Чельцов упускают абдулинского деда, потому что в дверях бара совершенно неожиданно сталкиваются с Гуцулом и Гогулиным. Звучат два однообразных аккорда на рояле. Крупным планом – глаза Гуцула, затем решительный взгляд Чельцова.

Гуцул: Что здесь, чёрт меня побери совсем, происходит?

Чельцов (подходит вплотную к Гуцулу): Тебя это не должно интересовать, урка!!

Внезапно гаснет свет. Перестрелка. Разбивается стакан, падает стул. Санаев и Чельцов выбегают из бара на ночную улицу.

Санаев (зло): Что ж, хорошо смеётся тот, кто смеётся последним!

– А что за стакан ты собираешься разбить? – обеспокоенно осведомился Чельцов. – У меня точно с папой будут проблемы, если он обнаружит, что пропал стакан.

Я успокоил друга, предложив выкрасть гранёный стакан из школьной столовой, хотя там они такие толстые, что разбить такой стакан будет весьма непросто.

Ещё Чельцова волновало, что при съёмках фильма ему придётся «вплотную» подходить то к абдулинскому дедушке, то к Гуцулу. У него не было никакого желания это делать, сколько я ни объяснял ему, что во всех без исключения американских боевиках самые крутые мужики непременно разговаривают, подойдя друг к другу вплотную, буквально нос к носу. В конце концов мы сочли, что это частности, а главный вопрос – съёмочная группа. Камера-то у нас есть, пусть даже старая и допотопная, а кто всё это сможет качественно снять, если сами мы играем главные роли?

Единственным кандидатом на должность оператора-постановщика оказался Сафроненко. Мы не стали медлить