Мария – королева Шотландии. Том 2 - Маргарет Джордж

Он ждал ответа.

– И то и другое, – сказала она наконец.

– Я не пытаюсь сберечь себя по религиозным причинам, ежели вы об этом подумали. – Он был задет. – И ни по каким прочим, кроме того, что еще не встречал никого, достойного моей любви.

Яркие голубые глаза огнем горели на его лице.

– Ах, значит, вы ищете обожания, – догадалась она, нежно улыбаясь. – В любви надо остерегаться этого.

– Наверно, вам лучше знать! – с болью в голосе бросил он и немедленно принялся извиняться.

Она остановила его.

– Да, я слишком хорошо это знаю, – подтвердила она. – Вы говорите сущую правду.

Был выбран день двадцать пятого марта. Мария молилась, чтобы не поднялся шторм, чтобы одна из девушек не заболела и чтобы не расхвораться самой. «Пусть ничто нам не помешает!» – упрашивала она Бога.

И как бы в ответ на молитвы двадцать пятое марта оказалось именно таким, каким ей мечталось: достаточно мрачным и облачным, чтобы людям не очень хотелось высовываться наружу, а днем их одолевала сонливость, но не столь непогожим, чтоб прачки отложили поездку.

Весь день она принуждала себя ходить медленно, неторопливо есть, давая понять, что у нее нет причин спешить или бегать. Из ее приближенных позволено было знать только Марии Сетон. Покуда не станет поздно оповещать тюремщиков, а до тех пор – она твердо знала – каждый осведомленный обязательно предал бы.

Освобождение! Будет ли она завтра в это же время скакать верхом свободною королевой в окружении своих подданных? Два года минуло после убийства Риччо, и за это время она побывала в плену трижды, не говоря уж о пребывании в сети угроз, сплетен, в тисках болезней. Пусть с этим будет покончено!

Они спокойно пообедали среди дня, и Мария силой заставляла себя есть вареную форель. Ей надоела лохливенская кухня, связанная в ее представлении с тюремным заключением. «Никогда в жизни не буду есть форель, – поклялась она про себя, – если только выйду на свободу».

Под кроватью у нее лежал грубый плащ, в который она закутается, и длинный шарф, которым закроет лицо. Когда блюда опустели, в дверях появился Джордж и окликнул сестер:

– Арабелла! Мегги! Вас ждут в вышивальной!

Это был сигнал. Девочки нехотя встали и вышли из комнаты, напомнив Марии:

– Не забудьте, вы обещали после помочь нам нарисовать следующую часть вышивки.

Мария выглянула в окно и увидела трех прачек, совершающих путь к замку. Она знала, что им требуется около получаса, чтобы доставить белье и забрать стирку на следующую неделю. Ей пришлось прятать руки, чтобы остальные не заметили, как они дрожат. Как-то она вытерпит следующие пятнадцать минут?

Извинившись, она отошла, села на кровать, стиснув руки, чтобы успокоиться, помолилась по четкам, произнесла несколько молитв по-латыни. Час настал. Опустившись на колени, она вытащила плащ и накинула на плечи. Потом спокойно, как только могла, прошла через центральную комнату и спустилась по лестнице, не останавливаясь и стараясь, чтобы никто ее не заметил.

Она вышла наружу к подножию башни, зашагала по траве, теперь тускло-коричневой и поникшей. Солдаты стояли, прислонившись к стене, ленясь даже разговаривать друг с другом. Одни дремали, подперев головы руками. Другие начищали оружие.

Ворота были открыты. Две прачки уже подходили к лодке. Какое счастье – третья, видно, замешкалась. Мария направилась к лодке, неся узел с бельем. Три прачки спокойно заняли свои места в суденышке. Мария слегка кивнула двум другим, но не поднимала лица, низко надвинула капюшон, поддернула шарф, пряча рот.

Лодочники приготовились отплывать. Где же четвертая женщина? Должно быть, Джордж ей заплатил, чтобы она осталась – конечно! – и мужчины не заметили лишнего пассажира.

Мучительно медленно они отвязали лодку и оттолкнули ее. Причал отдалился от них на один шаг, потом на два, на три… потом полоска воды расширилась и они полетели вперед, когда гребцы налегли на весла.

Свобода! Свобода! Ненавистый остров остается в пятидесяти футах… в семидесяти… Стены замка уменьшаются, уходят за окружающие деревья… Лодка неслась по воде.

– О, глядите! – воскликнул один из мужчин. – Это новенькая?

– Смотрите!

Мария уткнула глаза в днище лодки и сгорбилась, не обращая внимания.

– Давайте-ка поглядим! – предложил еще один голос, и лодка вдруг накренилась. Гребец бросил весла, нагнулся, пытаясь откинуть шарф. – Клянусь, она хорошенькая и наверняка хочет мужчину. – Он дернул шарф. – Иди сюда, красотка! Я только взгляну!

Мария рванула полотнище, запуталась, пытаясь пристроить его на место, на ветру пальцы не слушались, и ей пришлось высунуть руки из рукавов.

В тот же миг она услышала тихое изумленное восклицание.

– Э-э-э… да ты не прачка! Глядите на эти руки! – воскликнул мужчина, хватая ее пальцы. Он вертел ее кисть и рассматривал, как заморское сокровище. – Белая, с тонкими пальчиками, с нежной кожей, она никогда не полоскалась в воде.

Мария принялась бороться, вырывая руку, и встала. Лодка яростно заколыхалась. Она ототолкнула лодочника, порыв ветра сбросил с лица капюшон, мужчины перестали грести и вытаращили глаза.

– Да, я королева! – молвила она. – И приказываю вам грести. Перевезите меня на берег!

Мужчины уселись. Наконец один произнес:

– Мы не смеем, мадам.

– Я королева! – прокричала она. – Вы не смеете ослушаться! Гребите, я вам говорю!

– Мы не можем, – повторил тот же мужчина. – Лэрд жестоко накажет и нас, и наши семьи.

– Я вас награжу!

– Мадам, здесь наш дом. Мы не сможем жить тут в немилости. – Мужчина – явно владелец лодки – обратился к другим. – Поворачивайте, – велел он. – Возвращаемся на остров.

– Нет! Нет! – Разве не может она остановить их? Неужели ничего нельзя сделать, чтобы уговорить лодочников? – Добрые господа, прошу, сжальтесь надо мной! Вы – единственная моя надежда!

– Мы веками служили лэрду и его семейству и не сделаем ничего, что принесет ему вред, – настаивал мужчина. – Он был добр к нам и заслужил нашу преданность.

Мария разразилась слезами. Лодка развернулась, и остров снова стал приближаться.

– Пожалуйста! Прошу вас! – плакала она, не в силах вынести возвращения.

– Мы не хотим огорчать вас, – заверил мужчина. – Мы ничего не расскажем лэрду. Никто никогда не узнает. Когда причалим, спокойно идите назад и пришлите оставшуюся женщину. Мы объясним, что она что-то забыла.

Мария смотрела, как лодка приближается к острову, как ее снова привязывают. Перед ней возвышались чудовищная стена и ворота. Заледенев, она выбралась из лодки и медленно побрела назад в свою тюрьму. Зевающие стражники едва глянули на нее. Побег был поистине превосходным. Тем больнее, что он провалился.

Когда она шла назад по лужайке, подобрав плащ так, чтобы не вызывать подозрений, из соседней постройки,