Великий разлом - Кристина Энрикез

| | | | | |

Миллер расхаживал под дождем, куря вторую сигару за утро. Это были гаванские сигары, которые стоили по семь центов каждая, но это казалось умеренной платой за удовольствие, которое они ему доставляли. Сигары иногда были единственным, что помогало ему пережить эти дни.

Была середина октября, и рабочие все еще трудились над устранением последствий оползня, который недавно на них обрушился. Миллер заметил, что от него мало что зависело, и оползни, казалось, только подтверждали это. Даже инженеры не могли предсказать, когда и почему они случаются. Судя по тому, что он слышал, это было как-то связано с «углом естественного откоса», который еще предстояло достичь.

Миллер вытащил сигару и принялся расхаживать, выкрикивая:

– Это расчетный день, ребята! Если придется, будете работать без обеда, но доведете дело до конца! И, – Миллер остановился и вытянул шею, – если вы к тому времени еще не свалитесь, у нас будет для вас сладкое.

– Мороженое? – спросил Берисфорд Омара, ухмыляясь.

Миллеру показалось, что он что-то услышал, и он оглянулся, нахмурившись, но сперва хотел договорить.

– Сегодня день зарплаты, ребята!

Как и рассчитывал Миллер, раздались радостные возгласы. Деньги были отличным мотиватором. Повсюду в мире.

Он увидел, что его перебил тот самый молодчик с красным шейным платком. Миллер бросил окурок сигары на землю и припечатал его. Затем подошел к умнику сквозь дождь.

– Ты сейчас что-то сказал?

– Нет, сэр, – ответил Берисфорд.

Миллер громко вдохнул через нос. Ему это надоело, каждый раз одно и то же. Кем он был – цирковым дрессировщиком или мужчиной? Он поднял руку высоко в воздух, как мог бы сделать дрессировщик, и представил себе группу львов, собирающихся в некое подобие пирамиды или, может быть, вскакивающих вдесятером на шар. Миллер никогда не был в цирке, но, когда он был мальчишкой, один из них проезжал через Южную Каролину, и разговоры о нем захватили его воображение. Он снова вздохнул, издав этакое недовольное фырканье. К настоящему времени он бы должен был уже стать кем-то. Мир, казалось, обещал ему это. Но мир, менявшийся быстрее, чем он успевал за ним, оставил его с носом.

И тут Миллеру пришла в голову идея. Он вытащил чек из кармана – листок бумаги, который ему полагалось выдавать рабочим в зарплатный день. Рабочие должны были предъявить чек кассиру, чтобы получить свою зарплату.

– Я заключу с тобой пари, – сказал Миллер, держа чек в воздухе, не заботясь о том, что он намокнет. – Ты – лично ты – накопаешь сегодня четыре вагонетки грунта, и тогда получишь это. А накопаешь хотя бы чуть меньше, я его сожгу.

Он пожалел, что остался без сигары и не мог продемонстрировать это, но прежнюю он уже выбросил, а его третья сигара – он позволял себе три сигары в день – лежала в другом кармане, ожидая вечерней прогулки.

– Это мой чек, сэр? – спросил рабочий.

Миллер взглянул на чек.

– Если ты 360412, то да.

– Сэр, я заработать свои деньги за эти недели.

– Пока нет, не заработал. Вот накопаешь четыре полных вагонетки грунта – и заработаешь. А не то… – Миллер пошевелил пальцами, изображая огонь.

– Сэр, я усердно работаю все эти недели.

– Это еще предстоит выяснить.

– Пожалуйста, сэр.

– У нас на Юге есть поговорка. Знаешь какая?

– Нет, сэр.

– Цыплят по осени считают. Что ж, ты бы лучше не считал своих цыплят, потому что яйца у меня. – Миллер сжал мокрый чек в кулаке и ухмыльнулся.

– Четыре вагонетки, сэр?

– Не меньше.

– Один я?

– Это ведь твой чек у меня в руках. – Миллер подумал, что это вдохновляющая идея. Удивительно, что она не пришла ему в голову раньше. – Ну же. Мы теряем время, – сказал он и подождал, пока Берисфорд не начал копать.

| | | | | |

– Бакра[50] поганый, – проворчал Берисфорд, когда Миллер ушел. – Чего он все время ко мне приставай?

– Ты сможешь, – сказал Омар.

– Но с какой стати я должен? Эти недели я работай не меньше, чем все, нет?

Клемент взглянул Берисфорду в глаза.

– С такой, что у Миллера твой чек, вот с какой.

Берисфорд опустил плечи и посмотрел на карьер под дождем.

– Четыре вагонетки – это долгий день для меня.

– Для нас всегда долгие дни, – сказал Принц. – Долгие дни, короткая жизнь.

– Я помогу тебе, – предложил Омар.

Но прежней жизнерадостности Берисфорда как не бывало. Он сказал с обидой в голосе:

– Я делаю четыре вагонетки, кажись, мне полагайся больше, чем зарплата. Четыре вагонетки, и мне полагайся приз в придачу.

– Никакой приз, кроме слава, – сказал Джозеф.

Клемент покачал головой:

– И то много. Мы делаем наша работа, но слава для них.

| | | | | |

Берисфорд уперся ногами в грязь и принялся махать кайлом. Он махал и махал, куча грунта позади него постепенно росла, и ковш экскаватора снова и снова опускался к земле, зачерпывал и сбрасывал тяжелую илистую глину в вагонетку, стоявшую наготове. Берисфорд разогнул спину. Омар, работавший рядом с ним, то и дело подбрасывал в кучу Берисфорда, помогая другу. Если Берисфорд это и замечал, то ничего не говорил. Он был сосредоточен на работе. Он только кряхтел и тяжело дышал.

Миллер периодически прохаживался мимо, засунув одну руку под комбинезон. Омар видел, как он смотрел на Берисфорда, кивал и шел дальше.

Около одиннадцати часов, когда в любой другой день рабочие шли на ланч, Миллер подошел к Берисфорду и сказал:

– Ну, что тут у нас?

Омар увидел, как Клемент, Принц и Джозеф подняли головы, но не Берисфорд. Его мокрая рубашка липла к спине, когда он наклонялся, а брюки были заляпаны грязью. Он продолжал махать кайлом.

Стоя перед Берисфордом, Миллер сказал:

– Смотрю, ты скоро закончишь свою первую вагонетку.

Не сбавляя темпа, Берисфорд ответил:

– Это моя вторая, сэр.

– Да ну?

– Я наполняй одну перед эта, и она уже увезла.

– Ну мне-то откуда знать?

– Я вам говорю, сэр.

– Я вижу, что эта первая.

– Спросите Мака, вон он. – Берисфорд мотнул головой в сторону машиниста экскаватора, который сидел в своей кабине неподалеку.

Миллер поднял взгляд. Как так вышло, что этот чернорабочий знал, как зовут машиниста, а Миллер – нет? Это казалось неправильным. Если кто и должен быть накоротке с машинистом экскаватора, так это он.

– Не знаешь ты никакого Мака, – сказал Миллер.

– Он был там все время. Он вам скажет, сэр, если спросите.

Миллер скрестил руки на груди.

– Мне не нужно знать, кто чего мне скажет, когда я вижу своими глазами.

Берисфорд, продолжая махать кайлом, двигая руками взад-вперед-вверх, повторил:

– Это моя