По следам повелителя бурь - Георгий Кан

Они вышли из трактира и направились мимо Васиного музея к Уральской улице. По ней неспеша дошли до проспекта КИМа. Здесь во дворах находился дом, в котором жил Моргенштерн.

– Год назад шеф развёлся с женой и снимает здесь квартиру, – пояснил Вася. – Когда он приболел, я как-то приносил ему сюда пару книг. Двухкомнатная такая холостяцкая берлога с мебелью из красного дерева. Живёт он вроде один. Хотя наши бабульки считают, что у него обитает молодая любовница. Насколько мне известно, Самуилу эти любовницы до лампочки. Он весь в своих статьях и лекциях.

– Сколько ему лет?

– Около шестидесяти с хвостиком.

– А почему он развелся?

– Не знаю. Даже старушки в отделе не в курсе. А спросить я не решился, – хмыкнул Вася.

Они подошли к парадной старого пятиэтажного дома, и Вася потыкал пальцем в домофон на массивной двери. По широкой и довольно чистой лестнице поднялись на второй этаж. Василий несколько раз нажал кнопку звонка, но никто не ответил.

– А может, там никого нет? – тихо спросила Сашенька, словно боясь кого-нибудь потревожить.

– Он же на бюллетене. Куда мог деться?

– Вдруг ему плохо стало, и его увезли в больницу?

– Давай спросим, – сказал Вася и подошёл к соседней квартире. Только он поднял руку к звонку, как дверь приоткрылась и в проёме появилась седая голова. Это был невысокий, гладко выбритый пожилой человек в коричневом цигейковом жилете.

– Что угодно? – спросил он неожиданно низким голосом. «Прямо Левитан», – подумала Сашенька.

– Извините, мы хотели узнать, вы не видели вашего соседа из тринадцатой квартиры? – спросила Сашенька.

Цигейковый жилет посмотрел сначала на неё, потом на Василия и с чёткостью диктора Центрального телевидения ответил:

– Самуила Леонидовича я не встречал и даже не слышал уже десять дней. Хотя до этого мы практически общались с ним каждый вечер. Дело в том, что господин Моргенштерн был моим довольно близким товарищем. Мы с ним знакомы со студенческих лет. Ещё тогда, как бы вам сказать, сошлись характерами. Оба холостяки, оба научные работники. Только я всю жизнь занимался геологией, а он музейный человек. Мы каждый вечер пили чай и обменивались новостями. Но вот уже больше недели я его не видел. Я думал, что он уехал в командировку. Впрочем, об этом он наверняка бы меня предупредил. Кстати, меня зовут Александр Арнольдович Зимин.

– Очень приятно. Я Василий, а это Сашенька. Работаю вместе с Самуилом Леонидовичем. О его командировке мы ничего не знаем.

– Что будем делать? – спросил он Сашеньку.

– Звони руководству, – тихо ответила она.

Заместитель директора музея выслушал доклад Василия и, немного подумав, сказал:

– Такими делами должны заниматься профессионалы. Будьте там, Василий Семёнович, а я пришлю Савраскина.

Василий тронул Сашеньку за плечо и сказал:

– Придется подождать, пока появится наш безопасник Савраскин. Он что-нибудь придумает. Сколько его ждать, неизвестно, так что ты иди домой, а я завтра позвоню.

– Я останусь, – ответила Сашенька таким тоном, что Вася понял – переубеждать её бесполезно.

– Молодые люди, извините, что вмешиваюсь в ваши дела, но предлагаю вам подождать коллегу у меня.

Ребята переглянулись и одновременно кивнули головой. Василий отбил Савраскину по вотсапу: «мы в квартире 12», сделал шаг в сторону и пропустил впереди себя Сашеньку.

Александр Арнольдович, судя по всему, был рад гостям. Они сидели на кухне и пили чай со свежими пирожными:

– Сегодня утром доставили из нашей кондитерской во дворе. Они великолепные. Рассказывают, что эта кондитерская была здесь ещё до революции. А сейчас я вам кое-что покажу.

Он вышел из кухни и сразу вернулся, держа в руках какой-то прозрачный камень.

– Эту друзу мне привезли студенты с Урала. Это горный хрусталь.

Друза была действительно красивая. Пять крупных кристаллов срослись вместе и напоминали корону Снежной королевы.

– Посмотрите, на что способна природа. Воистину величайший ювелир.

Александр Арнольдович стал рассказывать, как в природе возникают такие сросшиеся кристаллы. Коротко звякнул дверной звонок. Вася взглянул на часы над кухонным столом и с удивлением обнаружил, что в гостях они уже около часа. Вася с Сашенькой поднялись и направились за хозяином в прихожую. К их удивлению, лестничная площадка была полна народу. Вася поздоровался за руку с невысоким, крепко сложенным мужчиной с цепкими серыми глазами.

– Сашенька, познакомься, это Валерий Аркадьевич Савраскин, начальник службы безопасности нашего музея.

Савраскин коротко кивнул стриженой головой и проинформировал, что вызвал участкового и слесаря из ЖЭКа Пролетарского района.

– Будем вскрывать квартиру? – спросил кто-то.

Сашенька увидела дяденьку с животиком в милицейской форме и парня с пластиковым кофром для инструментов. Замок в двери Моргенштерна был один, и открыли его с театральной легкостью. Первым в квартиру вошёл участковый, за ним Савраскин и мужчина с женщиной в халате, которых пригласили понятыми.

Квартира была двухкомнатная с высокими лепными потолками. Массивные шторы закрывали окна до пола, поэтому в комнате было темно. Участковый щёлкнул выключателем, и Сашенька увидела, что шторы были тёмно-зелёного цвета, а мебель действительно из красного дерева. Судя по всему, Моргенштерн был аккуратным человеком. Везде был порядок. Однако Сашенька женским взглядом определила, что пыль с красивой мебели давно не вытирали. Девушка провела пальцем по обеденному столу и оставила на поверхности короткую полоску. Савраскин тоже подошёл к столу и мазнул по нему пальцем. Потом он переместился к массивному бюро.

– Здесь действительно больше недели никого не было, – сказал он. – Видимо, хозяин порядок любит, а пыль с мебели почему-то не вытирал.

– Вот я его дней десять и не видел, – вставил вошедший в квартиру Александр Арнольдович.

Участковый грузно опустился на стул за обеденным столом и вытащил из планшета бланк протокола. Но начать заниматься привычным делом ему не дал Василий.

– Здесь! – раздался из смежной комнаты его взволнованный голос.

– Что такое? – встрепенулся Савраскин.

– Шкатулка здесь, – громко сказал Вася. – Вот она, родимая!

Все вошли в кабинет Моргенштерна и увидели на письменном столе нефритовую шкатулку с приклеенной музейной бирочкой.

– Это он что? Экспонат вынес за пределы музея? – осуждающе произнес Савраскин.

– Выходит, вынес, – развел руками счастливо улыбающийся Вася. – Мне вообще-то уже напомнили, что нефритовую шкатулку в запаснике получал под расписку не он, а я.

Он облегчённо вздохнул и прижал её к груди.

Пока составляли протокол и брали объяснение у соседа, Сашенька прошла в спальню-кабинет и открыла платяной шкаф. Он был пустой. В довершение к этому ни под кроватью, ни на шкафу, ни в кладовой, служившей гардеробной, ничего похожего на чемодан или дорожную сумку она не обнаружила. Письменный стол, затянутый зеленым сукном, можно было сразу выставлять на продажу. Так как внутри