По следам повелителя бурь - Георгий Кан

обсуждали будущее путешествие. Студия оплачивала расходы экспедиции, связанные с транспортом, питанием, проживанием и вознаграждением вероятным помощникам. Выделялись даже деньги на гонорары для интервьюируемых. Главным распорядителем банковской карточки назначалась Сашенька.

Василий понимал, что сейчас самое лучшее – не мозолить руководству глаза, тем более что у него скопились неиспользованные отпуска за несколько лет. Когда же Сашенька рассказала о том, что студия готова привлечь и якутского археолога, то, посмотрев друг на друга, оба весело сказали: «Ну конечно же, Яшка!» Вася добавил: «По телефону будет как-то несолидно. Напишу-ка я ему письмо».

В это время Яков Айталынов рубил дрова. Только вчера он приехал в Арылах, родную деревню отца, к бабушке. Недавно ей исполнилось восемьдесят лет, но уезжать и жить в городе она не собиралась.

Его отец после окончания Якутского университета женился и осел в городе. По образованию экономист, он в годы перестройки удачно занялся финансовыми инвестициями и теперь возглавлял коммерческий банк. В отличие от него, сын полюбил историю. Отправился учиться в Москву, где познакомился с Сашенькой и Василием. Позже их пути разошлись. Яша вернулся на родину, поступил в аспирантуру, стал работать в якутском филиале Академии наук и преподавать в университете. Через несколько лет защитил кандидатскую диссертацию по петроглифам Якутии. Студентом он каждый год приезжал домой, где всё лето пропадал в археологических экспедициях. В Арылахе любил бывать летом, иногда садился в моторку и плыл на правый берег к Ленским столбам. В детстве он с отцом подолгу путешествовал в этих местах. Неподалеку, на речке Синей, Яша впервые увидел на скалах рисунки древних людей и заинтересовался ими на всю жизнь.

Звякнул смартфон. Яша посмотрел на экран и увидел, что пришло письмо от Васи Высоких.

Они подъехали к красивому сооружению из кирпича, которое напоминало восточный дворец. Гриша с гордостью начал рассказывать:

– Это наш музей, который после пожара 1879 года, уничтожившего половину города, отстроили заново. Проект здания в мавританском стиле сделал архитектор Генрих Розен. Уже в сентябре 1882 года здание торжественно открыл восточносибирский генерал-губернатор Дмитрий Анучин. Ну что? Не будем терять время.

Они вошли в кирпичный дворец. На первом этаже размещалась экспозиция, посвященная древним поселениям Прибайкалья. На витринах экспонировались черепки посуды, отдельные предметы быта, вещи из могильников, фотографии петроглифов Шишкинской писаницы.

Гриша повернулся к друзьям:

– История Северного Прибайкалья, связанная с миграцией местного населения на Север, имеет белые пятна. Существует много гипотез. Одни исследователи считали, что в эту местность на северо-западных отрогах байкальского хребта первым пришло племя алакчинов – алатов. Они ассимилировались с обитавшими здесь тунгусами. Примерно в этот же период туда подтянулись курыканы. Академик Окладников считал, что найденные при раскопках в Забайкалье металлические изделия принадлежат курыканам, предкам якутов и бурятов. Авторитет академика был настолько велик, что его гипотезу до сих пор поддерживает официальная историческая наука. Ссылки на то, что здесь обитали курыкане, имеют место и в ряде китайских летописей. Однако современные якутские учёные выдвинули версию о доминирующей роли в Прибайкалье кангаласцев, потомков древних скифо-саков. Речь идёт о легендарных канглах Великой степи. Император Юаньского государства Хубилай послал их охранять северные границы империи от набегов кочевников. Кангаласцы пришли сюда в XIII веке. Это удивительный народ, – запустил руку в свою огненную шевелюру Гриша. – Иногда мне кажется, что они вообще инопланетяне.

– Гриша, у нас еще будет время поговорить о канглах. И очень серьезно, – сказала Сашенька. – Я думаю, нам пора заселяться в гостиницу.

– Всё, едем. Завтра рано трогаем.

Подождав на улице, пока оператор Дима крупным планом доснимет здание музея с его многочисленными лепными украшениями, все потянулись в машину.

Из окна гостиницы «Иркутск» Ангара виднелась как на ладони. Сашенька смотрела на неё, но думала о другом. Она не переставала удивляться стремительности её жизни в последние дни. Вася вышел на связь с однокурсниками Гришей и Яшей, и те с энтузиазмом отозвались на его просьбу. Потом были сделаны закупки туристической одежды, обуви, необходимого снаряжения. Ей до конца не верилось, что находка на дне нефритовой шкатулки так быстро изменит спокойное питерское существование.

На следующий день, с утра, в ресторане гостиницы её уже ждали ребята вместе с подъехавшим Гришей.

– Выезжаем после завтрака, – сказал он. – Поедем по Качугскому тракту. Раньше он назывался Якутским. Километров через семьдесят доберемся до этнографического парка «Золотая Орда». Делаем съемки, пьём чай – и дальше на Качуг. Короче, всё по вашему сценарному плану.

Гриша уверенно вырулил из города. Потом машина пересекла мост через речушку Топки, одолела длинный подъем и помчалась на север. Кругом расстилалась весенняя степь. Сашенька посмотрела на Васю, и он, будто угадав её мысли, сказал:

– Я думаю, что за сотни лет здесь, кроме качества дороги, ничего не изменилось. Наверное, по этой степи Тыал возвращался в своё стойбище и гнал подаренный ему табун лошадей.

– А рядом на белом коне ехала прекрасная наложница из страны Корё, – улыбнулась Сашенька.

– Теперь я понял, с чего начнётся наш фильм. Именно с этой сцены, – засмеялся оператор Дима.

Издалека этнопарк напоминал стоянку кочевников. У высоких ворот они оставили машину на стоянке и направились к входу. Навстречу выскочили две большие собаки. Сашенька зажмурилась, и в это мгновение влажный язык лизнул её руку. Она открыла глаза и увидела перед собой лохматого пса с длинной палевого цвета шерстью. Пёс обнюхал её кроссовки и потерся о ногу огромной мягкой башкой. Он был ей по пояс и размерами напоминал теленка. Вдруг она почувствовала желание обнять собаку за шею и прижаться к ней щекой.

– Алмаз, – раздался женский голос, – не приставай к гостям.

От ворот к ним шла высокая бурятка в сиреневом бархатном платье, высоко застёгнутом на золотые пуговки.

Её загорелое лицо светилось радушием.

– С приездом, дорогие гости! У нас после майских праздников посетителей не густо. Устал народ гулять. Только две машины.

Тут путешественники обратили внимание на стоящий рядом белый джип.

– Меня зовут Аяна. Я здесь администратор. Прошу в наш этнический парк.

– Аяна по-бурятски означает «путешествие». Нам, ребята, повезло, – сказал Гриша.

– Вы понимаете по-бурятски? – спросила Аяна.

– Я узнал это слово, когда был в командировке в Улан-Удэ, – сказал Гриша и смущённо улыбнулся.

– Приятно слышать, – ответила она и поклонилась.

Сашеньке показалось, что они очутились в монгольском военном лагере. На обширной поляне доминировала юрта из белого войлока. Позолоченная пика, на которой развевался красный вымпел, венчала это сооружение. Рядом трусил Алмаз, и она положила руку на его спину. У входа пёс остановился, ещё раз лизнул Сашеньке ладонь и сел на землю.