По следам повелителя бурь - Георгий Кан

– По-моему, ваш сосед съехал, – повернулась Сашенька к Александру Арнольдовичу.

Когда подошли к музею, Василий, всю дорогу бережно прижимавший пакет со шкатулкой, остановился и посмотрел на Сашеньку.

– Ты на ковер? – спросила она.

– Да уж, начальство копытом бьет. Как я объясню, что записка Лю Гуанга пропала?

– Но ты же сделал копию.

– Теперь любой может сказать, что этот текст я сочинил сам.

Вася чмокнул Сашеньку в щёку и нырнул за высокие двери музея. Она постояла, потом пошла к метро. «Ну и денёк сегодня выдался, – подумала она, – голова кругом идёт от увиденного и услышанного». Сашенька поняла, что очень хочет домой, чтобы забиться под любимое лоскутное одеяло, которое они с Васей когда-то купили у народной умелицы в Суздале. Приехав, она разогрела суп, поела и нырнула под одеяло. Заснула почти сразу, а проснулась, когда за окном стояли сумерки. Голова была свежая, и события дня прокручивались перед глазами в хронологической последовательности. Сашенька протянула руку и взяла с журнального столика планшет. Она набросала отдельными предложениями череду событий и поняла, что нужно перемещаться к ноутбуку и начинать наброски нового сценария.

Часа в три ночи она сохранила в компе текст и легла спать. Утром её разбудил звонок Василия. Он доложил, что шкатулку уже вернули в запасник, а про найденный в ней артефакт замдиректора попросил никому не рассказывать. Если он действительно был и его взял исчезнувший Моргенштерн, то назревает крупный скандал. Поэтому надо убедиться в реальном существовании документа. Копия его, как и предполагал Вася, никого ни в чём не убедила.

Она встала, приняла душ и сварила кофе. Потом с чашкой подошла к ноутбуку и продолжила работу. Хорошо, что в холодильнике лежали сосиски и стояла литровая бутылка молока. В кухонном шкафчике нашлась коробка «Геркулеса» и десяток капсул для кофемашины. Этого должно хватить, чтобы обеспечить ей существование минимум на трое суток.

На четвёртый день позвонил шеф.

Когда два года назад она пришла на студию «Одиссей», то, честно говоря, надежды на то, что её возьмут на работу, не было. Но, как ни странно, ей поручили придумать рекламный ролик. Она уже забыла, о чём. Потом другой, а затем предложили сотрудничать на договорной основе. Через два месяца по её сценарию о детской телестудии «Петрушка» сняли 15-минутный сюжет. Фильм показали по городскому телевидению. Постепенно с ней стали контачить наиболее сообразительные питерские блогеры, понявшие, что популярность зависит не только от шокирующего контента, но и от креативности и элементарной грамотности. Этого ребятам сильно не хватало.

Через месяц в «Одиссее» отметили её тридцатиминутный сюжет о петергофском «Самсоне» – небольшая история дворника, обитавшего в парках Петродворца уже двадцать лет. До этого он был водителем-дальнобойщиком, от которого ушла жена, уставшая ждать его из рейсов. В последние годы наш герой водил старенький американский тягач, откатавший более полутора миллионов километров. Тягач дядя Коля ремонтировал с помощью железяк, которые находил на авторазборках. В районе Озерков у него была комната в коммуналке. Детей они со сбежавшей женой не нажили. В последние годы стало падать зрение, и в пятьдесят лет ему пришлось распрощаться с шоферской работой.

Помогла соседка, у неё какой-то родственник работал в музее-заповеднике «Петергоф». Он устроил дядю Колю дворником и помог поселиться в маленькой комнатке в одной из подсобок. Вредных привычек дядя Коля не имел, а интерес ко всему новому проявлял большой. Так он стал исполнять нехитрые дворницкие обязанности и заодно изучать петергофский заповедник. Команды уборщиков на обширной территории менялись ежегодно. В последнее время здесь трудились мужички из Таджикистана. В прошлом году были узбеки. Дядя Коля же жил тут постоянно. Вскоре он стал такой же достопримечательностью петергофских парков, как статуя Самсона на Большом каскаде. Его узнавали. Сначала дети, а потом и взрослые – людей тянуло сюда со всей страны.

Экскурсоводы любили его. В перерывах между экскурсиями они заходили в уютную комнатку, где дядя Коля угощал их чаем. Он умел слушать. Гид ведь, он тоже человек со своими проблемами и душевными болячками. Чем дядя Коля мог им помочь? Да ничем. Но персонал Государственного музея-заповедника «Петергоф» выходил из его тёплой каморки, как из кабинета психотерапевта. Дядя Коля рассказывал о случаях из своей шофёрской житухи. Как замерзал на заснеженных трассах в Якутии или в Магаданском крае. Как ломалась у него машина в таких местах, где не то чтобы запчасти для американского грузовика достать – солярки зимней не найдёшь. Но всё-таки выкручивался и других водил вытаскивал. Дядя Коля был уверен, что безвыходных ситуаций в жизни не бывает. Всезнающим экскурсоводам их личные проблемы после этого казались не такими уж и трагичными.

Однажды Машенька Пухова с ужасом почувствовала, что потеряла голос. С утра першило, а потом заболело горло. Во время же экскурсии голос пропал. Группа подобралась требовательная, в основном из пенсионеров, которые из Питера организованно приехали на автобусе. Когда Маша вдруг замолчала, слушатели стали озабоченно поправлять наушники, снимать их, постукивать пальцем и недовольно посматривать на гида. В конце концов пожилая дама в широкополой шляпе раздражённо спросила:

– Что, экскурсия уже закончилась?

– Так и не начавшись, – язвительно поддакнул лысый дедок.

– Может, доплатить надо? – воскликнула крупная женщина в ярком сарафане и с кольцами в ушах.

– По пятьсот рублей уплатили вместе с дорогой!

Вдруг Маша почувствовала, что кто-то взял из её ослабшей ручки микрофон и знакомым голосом сказал:

– Дорогие друзья. Ничего страшного не случилось. А знаете ли вы, что в годы войны немцы артиллерийским огнём уничтожили всю эту красоту? Вывели из строя фонтаны и разрушили золотые статуи? Даже мой памятник испоганили.

– Ваш? – кокетливо переспросила обладательница огромных серёг.

– Я вам, милые, – лукаво улыбнулся дядя Коля, – открою страшную тайну. Этого позолоченного здоровяка посередине фонтана зовут Самсон. Петергофские в шутку называют меня так же. Наверное, потому, что уже много лет видят нас вместе у Большого Каскада. Только он льву пасть разрывает, а я дорожки подметаю.

Машенька с изумлением смотрела на дядю Колю, поражаясь тому, что он несёт.

Новоиспечённый Самсон повел группу вниз вдоль канала и начал рассказывать о том, как царь Петр велел построить здесь дворец, о таинственной каменной голове, торчащей из-под земли в Сергеевском парке, о том, как сам тридцать лет шоферил и теперь благодарит Бога, что тот поселил его в таком чудном месте. Через сорок минут дядя Коля уже по другой стороне канала привёл экскурсию к точке, откуда они стартовали. Пенсионеры с удовольствием слушали байки своего ровесника, облаченного в зелёную куртку с оранжевой надписью