Медичи. Владыки Флоренции - Маттео Струкул

Женщина, казалось, не обратила на это внимания и, провожаемая взглядом Строцци, вернулась на кухню.

– Ты бы не за трактирщицами волочился, а слушал меня да не прерывал, старый греховодник, – не преминул упрекнуть его Альбицци. – Вижу, и ты разделяешь неуемные аппетиты Фортебраччо, однако речь сейчас не о том!

– А о чем, ради всего святого? – спросил, разливая вино, Строцци и тут же осушил свой бокал, ощутив, как живительный нектар приятным теплом разливается по телу.

– О том, что хочу тебе втолковать: славно бы развязать войну. Только втянув город в очередное кровавое противостояние, мы ввергнем его в полный хаос, а значит, и без труда станем в нем хозяевами.

– Ты так в самом деле считаешь? – Лицо Паллы выражало недоумение, и потому он засыпал Ринальдо вопросами. – В самом деле уверен, что подобная стратегия наилучшая? Правильно ли я понял: ты намереваешься вступить в тайный сговор с Фортебраччо и, воспользовавшись обидой, которую он затаил против жителей Флоренции, подвигнуть его на войну с Республикой, а потом благодаря, если можно так выразиться, пролитой им крови и посеянному ужасу завладеть городом?

– Ну да, замысел мой таков, к тому же и война, в общем-то, ненастоящая. Поубивает Фортебраччо мелких людишек, глядишь, под горячую руку и Козимо со всем семейством подвернется, и вот тогда вступим мы: остановим грабежи и убийства – таков ведь уговор – и с легкостью, не замарав рук, захватим власть. Ты так не считаешь?

Палла покачал головой.

– Совсем меня не убедил, – произнес неуверенно. – Не лучше ли подождать более подходящего случая? Ты ведь знаешь, что Никколо да Уццано дружен с Медичи, и коли придет на помощь Козимо, одолеть его и завладеть городом будет не так просто, как ты говоришь.

– И что ты тогда предлагаешь?! – взорвался Альбицци. – Джованни де Медичи умер, его состояние и бразды правления семейными делами перейдут в руки сыновей. Лоренцо предсказуем, Козимо же не так прост. Он не раз доказывал свое умение достойно выходить из сложных ситуаций. Купол главного собора города – Санта-Мария дель Фьоре – возводится при его поддержке, и всем известно об отношении к нему Святого престола. Конечно, он прикидывается великим меценатом и делает вид, будто держится в стороне от распрей и дрязг, однако на самом деле изворотлив и безжалостен, как отец, а может, и поболе. Правда заключается в том, что он – ростовщик и готов подкупить любого и, ежели мы его не остановим, не только нас подомнет, а и всю Республику к рукам приберет.

Палла раздраженно фыркнул:

– Да уж, а ведь учитывая, что заказчиком этого грандиозного сооружения выступила Опера-дель-Дуомо, купол Санта-Мария дель Фьоре – это не только дело Медичи и этого выскочки Филиппо Брунеллески, который, насколько я осведомлен, разошелся не на шутку…

– Это уж слишком! – оборвал его на этот раз Ринальдо.

– Да, слишком, – с готовностью согласился Палла, – и что еще хуже: оттеснил Лоренцо Гиберти, а ведь его, как и Филиппо, назначили следить за строительством!

– Да, да, знаю – тебе это словно кость в горле, однако придется смириться, разглагольствования о культуре наших проблем не разрешат! – снова вскипел Ринальдо, с трудом выносивший постоянные отклонения собеседника от темы, да еще и касаемые материи, совершенно ему чуждой и далекой, – искусства.

– В любом случае, – продолжил Строцци, – не вижу, какую выгоду мы извлечем, разорив наш город лишь для того, чтобы прикончить Козимо. Проще нанять пару убийц. Разве не разумней отдать на растерзание Фортебраччо не Флоренцию, а другой город? И возможно, даже заручиться поддержкой Совета Десяти?

В воздухе еще звучали заманчивые, полные намеков слова, когда трактирщица вынесла деревянный поднос; на огромном блюде дымилась разрезанная пополам нога ягненка. От двух небольших мисок шел аромат томленой чечевицы.

– Восхитительно, – невольно вырвалось у Ринальдо, когда кушанья оказались на столе. – Что ты говорил?

– Говорил, что, полагаю, нам более повезет, ежели мы сумеем убедить Фортебраччо направить свои кровавые интересы в сторону Лукки.

– И какая нам от того выгода?

– А такая, что под предлогом расширения территорий мы узаконим новую войну, однако при этом нам не придется пособничать нападению на наш город. Ибо сие представляется мне чистым безумием. Скажу больше. В первой части твой план безупречен: набить карманы Фортебраччо, дабы пробудить его воинственный дух. Только вот натравил бы я его на Лукку. Ты ведь сам говорил, что ему до смерти наскучила однообразная жизнь в Фучеккьо, что он опасен и неуправляем, – разве сие не является прекрасным оправданием того, что, желая утолить кровавые аппетиты Фортебраччо, мы направим его против города Паоло Гвиниджи. Я вхожу в Совет Десяти, у нас обоих есть верные союзники – потому, полагаю, мы без труда убедим верховную магистратуру высказаться в поддержку военной кампании, дабы раз и навсегда утвердить в Лукке наше господство. В точности как случилось с Вольтеррой. Фортебраччо нападет на город и возьмет его в осаду. И в очередной раз именно мы, посланники Флоренции, принесем мир и спокойствие в побежденную и разоренную Лукку, обеспечив себе тем самым поддержку тощих пополанов и простых жителей Флоренции, да к тому же укрепим наши позиции в городе против Медичи, ведь мы – спасем Республику.

Альбицци размышлял. Идея казалась не такой и плохой, однако Палла слишком уж витиевато излагал мысли.

Не произнеся ни слова, Ринальдо взял ногу ягненка, ухватил зубами и оторвал кусок сочного мяса от белой косточки.

Они только что одержали верх над Вольтеррой, однако останавливаться нельзя, в этом он был согласен с Паллой, а мысль еще более усилить свою власть и политическое влияние посредством военного превосходства и расширения флорентийского господства казалась ему очень неглупым ходом, дабы свести почти на нет роль Козимо де Медичи. Да и потом, на войне всякое может случиться: кинжал в спину, фатальный взмах шпаги… Смерть таилась повсюду, и Ринальдо намеревался сам решать, когда, как и с кем это произойдет. Роль наблюдателя его не устраивала.

– Ну что ж, решено, война так война, – произнес он, подняв кубок. Палла Строцци последовал его примеру, поддержав тост.

– Заставим замолчать этого проклятого отпрыска дома Медичи. – Ринальдо осушил кубок. Вино, оставшееся на губах, в желтом свете свечей казалось запекшейся кровью. Зловеще хмыкнул. – Дни Козимо сочтены, – добавил, понизив голос.

6. Парфюмерша

В том, что касалось ядов, Лоренцо нельзя было назвать новичком. Страсть к травам и порошкам, унаследованная от матери, являлась одним из его многих достоинств. Он не учился аптекарскому ремеслу, не владел передающимися из поколения в поколение секретами алхимии, и все же кое-что из